Адюльтер

Я люблю, но взамен требую еще много – и переплетенных рук, и поцелуев, и жгучего секса, и разделенной мечты, и возможности создать новую семью, воспитать детей, дав им образование, и тихого стариться рядом с любимым.

– И нам необходимо четко сознавать, какую цель преследует любой наш шаг, – вещает эта жалкая личность, улыбаясь с фальшивой доверительностью.

Ох, кажется, я опять оказалась на грани безумия. Беспрестанно соотношу все, что слышу или читаю, с моим бедственным положением. Все, включая томительно-нудное интервью с этим пошляком. Я думаю об этом круглые сутки – иду ли по улице, вожусь ли у плиты, или вот как сейчас трачу драгоценные минуты своего бытия на чушь, которая вместо того, чтобы отвлечь и развлечь, сталкивает меня в бездну, откуда я тщетно пытаюсь выкарабкаться.

– …оптимизм заразителен…

Бывший магнат говорит без умолку, не сомневаясь, что сумеет убедить меня, что беседа появится в газете и поможет ему восстать из праха. Брать интервью у таких субъектов – одно удовольствие. Задашь вопрос – и они разглагольствуют битый час. В отличие от разговора с кубинцем сейчас я почти все пропускаю мимо ушей. Диктофон включен, так что потом я смогу ужать этот монолог до шестисот слов, что примерно соответствует четырем минутам речи.

Оптимизм заразителен, уверяет он.

В этом случае достаточно было бы прийти к возлюбленному с улыбкой до ушей и грудой лучезарных планов и светлых идей. И что же – подействует? Нет. Заразителен страх, постоянный изнурительный страх не встретить того, кто станет нашим спутником до могилы. И мы, терзаемые этим страхом, способны на все – выбрать себе не того человека, но убедить себя, что выбор верен: что это – он, тот единственный и неповторимый, кого привел к нам сам Бог. И довольно скоро жажда надежности и уверенности в завтрашнем дне превращается в любовь искреннюю и истинную, и вот уже не столь горьки горести, и легче переносятся трудности, а наши чувства можно сложить в коробку и запихнуть в глубь того шкафчика, что у нас в голове, где они, скрытые от взоров, останутся навсегда.

– Кое-кто уверяет, что ни у кого в этой стране нет таких связей, как у меня. Я знаю всех – предпринимателей, политиков, бизнесменов. А то, что произошло с моими проектами, – дело временное. В ближайшее время вы станете свидетельницей моего возвращения.

Что ж, я тоже человек с отлично налаженными связями и знаю тот же тип людей, что знает он. Но я не могу подготовить свое возвращение. Я хочу всего лишь цивилизованно разорвать одну из таких связей.

Ибо то, что не кончается непреложно и недвусмысленно, всегда оставляет открытую дверь, неизведанную возможность, некий шанс, что все еще может стать как прежде. Нет, я вовсе не привыкла к этому, хотя знаю многих, кому такое положение по душе.