Адюльтер

И, снова высвободившись, попросила его кончить мне на лицо, в рот, и сказать, что любит меня.

Он в точности исполнил мою просьбу, а я, мастурбируя, достигла оргазма одновременно с ним. Потом он обнял меня, склонил голову мне на плечо, вытер уголки моих губ и много-много раз повторил, что любит меня и что ужасно тосковал по мне в разлуке.

Но вот теперь он просит меня одеться, а я и не думаю двинуться с места. Якоб опять стал прежним пай-мальчиком, которым так восхищаются избиратели. Он чувствует – происходит что-то не то, что именно – сказать не может. И начинает догадываться, что я здесь – не потому лишь, что он – волшебный любовник.

– Чего ты хочешь?

Поставить точку. Завершить эту историю, как бы ни рвалось у меня сердце, как бы невыразимо тяжко мне ни было. Взглянуть ему в глаза и сказать, что все кончено. Навсегда."

"Последнюю неделю я испытывала почти невыносимые страдания. Выплакала все слезы, снова и снова представляла, как меня доставляют в университетский кампус, где работает Марианна, как насильно госпитализируют в тамошнюю психушку. Уверяла себя, что вчистую проиграла всю свою жизнь – всю, за исключением, быть может, профессии и материнства. Ежеминутно думала о том, как бы мы с ним могли жить, если бы по-прежнему были подростками, которые вместе смотрят в будущее. Но потом пришла наконец минута, когда я дошла до предела отчаяния, достигла дна и, взглянув из этой бездны вверх, увидела лишь одну руку, протянутую мне, – руку моего мужа.

Да, он, наверно, тоже терзался подозрениями, но его любовь оказалась сильней. Я попыталась быть честной, рассказать ему все и сбросить это бремя – но не понадобилось. Он дал мне понять, что какие бы выборы ни делала я в жизни, он всегда будет на моей стороне, и потому бремя стало легче.

Еще я поняла, что виню и корю себя за то, в чем он меня даже не упрекает. И я повторяла: «Я недостойна этого человека, он не знает, какая я».

Но он знает. Знает! И это возвращает мне самоуважение и восстанавливает порушенную любовь к себе. Потому что если человек, который без малейших затруднений отыщет себе спутницу жизни на следующий же день после того, как мы расстанемся, хочет быть рядом со мной – то, значит, я чего-то стою. И не «чего-то», а – многого.

Я обнаружила, что снова могу спать с ним в одной постели, не чувствуя себя грязной, не считая, что совершаю предательство. Зато я чувствую, что меня любят, и знаю, что достойна этой любви.

Поднимаюсь с дивана и, подхватив свои вещи, иду в ванную, примыкающую к кабинету Якоба. Он знает, что видит меня голой в последний раз.

Процесс исцеления долог, продолжаю я, вернувшись.