Адюльтер

Моя работа в том и состоит, чтобы приваживать их к тому, кто в них нуждается, и ждать, когда они сделают свое дело. Вот и все и не более.

А если предположить – чисто теоретически – что человек в один из таких периодов агрессивности разработает изощренно-хитроумный план, чтобы погубить другого. Скомпрометировать его, скажем. Испортить карьеру.

– Такое бывает сплошь и рядом.

Я сама знаю, что бывает, но вот когда эта агрессивность схлынет, когда человек вернется в нормальное состояние, его же сгрызет чувство вины. Разве нет?

– Сгрызет. Сгрызет непременно. И с течением времени это будет только ухудшать его состояние.

Значит девиз Кальвина «После тьмы – свет» – неправильный.

– Что?

Нет, ничего, не обращайте внимания. Я размышляю о монументе в парке.

– Да, есть свет в конце туннеля, если вы об этом. Но бывает порой, что человек, пройдя сквозь тьму на другую сторону, оставляет за собой неимоверные разрушения.

Я предлагаю вернуться к его методу.

– Это не мой метод. Его на протяжении столетий использовали для борьбы со стрессом, депрессией, раздражительностью, тягой к самоубийству и ко многому прочему, чем человек может навредить самому себе.

О, боже мой, кажется, я нашла того, кто мне нужен. Но нужно сохранить хладнокровие.

И это можно назвать…

– Самовнушением. Введением себя в транс. Медитацией. У каждой культуры свое название для этого. Но помните только, что Швейцарское медицинское общество косо смотрит на это.

Объясняю, что занимаюсь йогой, но все равно не могу ввести себя в такое состояние, чтобы проблемы свои сперва упорядочить, а потом решить.

– Мы говорим о вас или о вашем репортаже?

О том и о другом. Я поднимаю забрало, потому что знаю: для этого человека нет секретов. Я убедилась в этом, когда он попросил посмотреть ему в глаза. Объясняю, что его стремление остаться анонимом смешно и нелепо – многие знают, что он ведет прием у себя дома, в Верье. И многие – в том числе полицейские, отвечающие за безопасность заключенных в тюрьмах, – прибегают к его услугам. Так мне сказал наш охранник.

– Труднее всего вам даются ночи, – замечает он.

Да, так и есть. А почему бы это?

– Потому что ночь – всего лишь по природе своей – способна воскресить в нас детские страхи – боязнь одиночества, ужас перед неизвестным. И если нам удается справиться с ночными фантазмами, то мы легко побеждаем и те, что возникают при свете дня. И если мы не боимся тьмы, то это лишь благодаря тому, что мы – сторонники и союзники света.

Впечатление такое, что я сижу за партой, а учитель объясняет очевидное и элементарное. А интересно, он пустит меня к себе, чтобы совершить…

– Ритуал экзорцизма?

Я не думала об этом слове, но суть верна – мне требуется именно это.

– В этом нет необходимости.