Охота на ведьм

На Рождество они празднично украсили единственную буханку хлеба…

А что, если впереди не одна такая зима? Она не додумала мысль до конца, почувствовав, как трудно стало дышать. Силье готова была бежать отсюда куда угодно, только бы не думать ни о чем, только бы знать, что близкие в безопасности.

Она несколько раз судорожно вздохнула.

Или, например, когда дети болеют. Силье всегда ужасно боялась что они вот-вот умрут, и пыталась защитить их, как могла.

А грохот льдин по весне, с началом ледохода. Весенние вечера навевали грусть и тоску…

Силье вздрогнула, когда Тенгель осторожно прикоснулся к ней.

— Ты все еще не спишь. Что случилось? — тихо спросил он.

— Нет… ничего, — уклонилась она от ответа.

— Не хочешь, не говори. Наверно, мечтаешь об отъезде?

— Тенгель, ты не думай, я никогда ни о чем не жалела.

— Но теперь тебе тесно тут, как и мне.

Силье сделала нетерпеливое движение рукой.

— Если бы мы не должны были жить здесь, я бы всей душой полюбила эту долину, — убежденно произнесла она. — А если бы мы жили здесь только летом, было бы вообще замечательно. Но что меня раздражает и бесит больше всего, так это то, что у нас нет выбора. Я… я одновременно люблю и ненавижу эту долину, Тенгель.

— Мне хорошо знакомо это чувство. Когда я бываю там, за горами, мне не терпится вернуться обратно. Но приезжая, я мечтаю об отъезде. Да…

Он замолчал.

Силье нежно взглянула на него.

— Ты нервничаешь. И уже не первый день. А потом, ты отказался пасти скот Элдрид, хотя она и предлагала. И это дало мне некоторую надежду. Что происходит, Тенгель?

— Не знаю, — успокаивающе произнес он. Ночной ветер играл его темными волосами. — Я не знаю, что. Разве ты никогда не слышала жалобную песнь ветра? И крики травы, когда ее шевелит ветер? Разве ты не слышишь вздохи домов?

— Нет, я не слышу всего этого, — улыбнулась она. — Но Суль, по-моему, слышит. Она стала какой-то раздражительной, да и вид у нее совершенно отсутствующий.

— Знаешь, меня мучает предчувствие какой-то беды. Если бы я только знал, откуда она надвигается.

— Ты разрешил Элдрид взять весь наш скот в надежде, что она сохранит его для нас? — осторожно спросила Силье.

— Наверно, — мысли Тенгеля были где-то далеко. — Не знаю, почему я так сделал. Да, я сказал ей, что мы последуем за ними…

— О, Тенгель!

— Знаешь, молоко мы можем брать у новых соседей, что переехали в дом Элдрид. Так что скот нам ни к чему, — быстро проговорил Тенгель.

— Да, они хорошие люди. Но их дети… Ведь и они, и другие в долине издеваются над нашими малышами, — сказала Силье с затаенной болью в голосе. — Они всячески их обзывают — ты сам слышал сегодня вечером. Чужим детям не разрешают играть с нашими. Это очень больно.

Тенгель стиснул зубы.

— Они боятся Суль. У меня в детстве были те же проблемы.