Аферист

Соверши мы то, что собирались, милиция вычислила бы нас в течение нескольких часов, распечатав на телефонной станции все номера, по которым звонили с этого телефона. Из-за глупости Толстого и его неумения просчитывать наперед элементарные ходы мы едва не погорели.

План пришлось отменять. Я позвонил директору и мрачным тоном (который не надо было подделывать) сообщил о том, что партию автозапчастей конфисковала таможня и мне нет смысла снимать сейчас склад. Посочувствовав моему горю, директор пожелал мне удачи.

* * *– Да. Я имел в виду тот склад.

– Только телефон сам теперь покупай.

– Я вообще собираюсь провернуть все в одиночку. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.

– Как ты собираешься ограбить ювелирный в одиночку? – со скептическим видом скривился Антон. – И как ты найдешь помещение рядом с нужным магазином? Это нереально, один шанс на миллион!

Я щелчком отбросил погасшую сигарету. Точно в мусорную урну.

– Шансы на успех не так плохи, как могут показаться на первый взгляд. Меня будут возить и демонстрировать подходящие для ограбления места. Мне останется только выбрать понравившееся.

И я рассказал ему весь придуманный план в деталях. Антонио развел крепкими руками, почесал затылок и сказал свое обычное восклицание, выражающее у него высшую степень одобрения:

– Гениально!

Глава 8

На счастье, на счастье

Мне мама ладанку надела на тело,

Крещатик, Крещатик,

Я по тебе иду на дело, на дело.

Александр Розенбаум «Расцвели каштаны»Через два дня я сошел с поезда на вокзале огромного города, раскинувшегося по обе стороны Днепра. Еще этот мегаполис называют Матерью городов русских, ну или просто Киевом.

Едва сойдя на гудящий перрон, я почувствовал, как во мне просыпается азарт. В чужом городе я чувствую себя невидимкой. Особенно если город большой: Москва, Варшава, Киев…

Взяв такси, я назвал адрес гостиницы, но, не доехав до нее совсем немного, передумал и вышел на Крещатике. Я люблю Киев. Не так, как Львов, но все равно люблю.

И Крещатик, в частности.

Именно здесь, если верить Ильфу и Петрову, до революции работал знаменитый слепой (если не считать Гомера и Мильтона) Паниковский. Он выходил с очками и палочкой на Крещатик и просил какого-нибудь господина перевести его через дорогу.

А на другом тротуаре у господина уже не хватало часов или бумажника.

Как красиво люди работали, с душой, с артистизмом! А сейчас? Не далее как на прошлой неделе я был свидетелем отвратительной сцены, которая имела место быть на Краковском рынке города Львова. Компания карманников (аж из пяти человек… Это уже не щипачи, а бандиты какие-то с большой дороги!) внаглую вытаскивала у выбравшихся на рынок горожан кошельки и бумажники.