Агнесса среди волков

Они преследовали меня по Ордынке и пытались напасть у самого моего дома, и все же, как мне кажется, их скорее надо искать в Замоскворечье. — Я рассуждала вслух, и Катя меня внимательно слушала. — Знаешь, скорее всего они из местной банды. В наше время это были всего лишь безобидные мальчишечьи шайки…

Мы с Катей — москвички вдвойне. Мы росли в Замоскворечье, купеческом сердце столицы. В школьные годы я жила на улице имени Александра Николаевича Островского, а Катерина рядом, в Голиковском переулке; там до сих пор живут ее родители. Обе мы давно переехали в комфортабельные квартиры на окраинах, ностальгии особой не испытываем, но тем не менее относимся к родным замоскворецким улочкам особенно нежно.

— Помнишь, у нас был такой парень рыжий — Генка? Фамилии его я не помню, все его звали Генка-рыжий, а ты еще обижалась, потому как тоже рыжая. Он был на год младше нас, его из десятого класса выгнали, какое-то время он работал в овощном магазине. Я не так давно встретила его на улице — он живет все там же, чуть ли не в том дворике, где жил Островский. Все такой же рыжий.

Он похвалялся мне, что он теперь совсем крутой и связан с такими важными людьми!

— Что ты имеешь в виду?

— То, что он связан с местной мафией.

— Ну и что?

— Уж замоскворецкая мафия должна знать, кто эти двое.

— Она, возможно, за тобой и гоняется.

— Тогда они хотя бы знают из-за чего. Я хочу связаться с их главным.

— По-моему, это слишком рискованно и ни к чему не приведет.

— Может быть, но попытаться стоит. Ты поддерживаешь отношения с некоторыми нашими одноклассниками, может быть, ты сможешь достать мне телефон Генки, не искать же мне его по всем дворам?

— Хорошо, попробую это сделать, иначе с тебя станется, ты действительно можешь обойти все старые дома.

"

"— Постарайся, а я сегодня же позвоню Сереже. Кстати, а о чем ты мне хотела поведать?

— Сначала ответь мне — как у тебя обстоят дела с Петей?

— Да никак. Он пропал, но, честно говоря, мне сейчас не до него.

— Я долго думала, надо ли тебе об этом говорить, но ты же всегда утверждала, что лучше знать все самое худшее, чем пребывать в сладком неведении.

Я недавно встретила Петю на улице, и не одного — с ним была Анита Далакян. — Увидев по выражению моего лица, что я не понимаю, о ком идет речь, она пояснила: — Это младшая дочь академика Далакяна. Он обнимал ее за плечи.

Я прислушалась к себе — обидно, да, но не больно! Я даже ткнула себя в левую сторону груди — нет, не больно. Я уже это пережила.

Катя с беспокойством следила за мной. Убедившись, что я не изменилась в лице, она продолжала:

— Я бы на твоем месте не стала расстраиваться.