Агнесса среди волков

Все было так изумительно… Никакого стеснения, никаких колебаний или сомнений, почти никаких слов, только иногда: «А если попробовать так?». Это был, как его назвали бы ревнители общественных нравов, «голый секс», но сколько счастья он нам принес! Чистая радость — и мы хохотали вдвоем, потому что нам было так хорошо, что мы не могли не смеяться! Не было ни прошлого, ни будущего, мы существовали только здесь и сейчас, наши тела сливались, принося нам обоим взаимное наслаждение, и нам это «низменное занятие» казалось величайшем благом, доступным человеку.

Более того, у меня было крамольное ощущение, что в момент наивысшего экстаза сливаются не только наши тела, но и наши души — души до того совершенно незнакомых друг с другом людей. Я не выношу, когда в моем присутствии утверждают, что секс есть нечто низшее и второстепенное по сравнению с высшими духовными отношениями, я убеждена, что тот, кто не испытал высочайшего взлета чувств при чисто физическом акте, когда, кажется, слившиеся тела и души растворяются в бесконечном океане блаженства, не может знать, что такое настоящая любовь.

Утром выяснилось, что если у нас нет прошлого, то будущее все-таки есть. Я не пошла на работу, мне это было просто — я считала себя там человеком временным, Марк же куда-то позвонил и долго и убедительно врал что-то про срочный перевод. Этот день мы так и провели у него дома, разгуливая голышом по квартире в те редкие перерывы, когда не находились в горизонтальном положении, и до бесконечности принимая вдвоем прохладный душ — духота в Москве стояла неимоверная.

Кстати, тогда же я впервые поняла, насколько наши ванны неудобны для нормальной человеческой жизни — в них так тесно даже просто сидеть, прижавшись друг к другу, а если еще при этом и двигаться, то надо проявлять чудеса акробатики. Впрочем, мы были тогда молоды, здоровы и спортивны…

Как-то само собой получилось, что через день я к нему переехала. Моя мама проводила свой отпуск в доме отдыха, так что контролировать меня было некому, да и никакими силами меня дома было не удержать.

У родителей Марка была длительная командировка, и о них мы не беспокоились. Мы просто жили бок о бок и занимались любовью, хотя о ней никогда не говорили, — и все было прекрасно. Я так и не поняла, когда наше исключительно плотское влечение друг к другу перешло в любовь, да это и не важно.

О женитьбе, как ни странно, заговорил первым он.