Агнесса среди волков

Он буквально издевался надо мной, заставляя каждое утро заниматься зарядкой — и я похудела на пять килограммов за два месяца и с тех пор уже двенадцать лет сохраняю свой вес. Какие слова он только не находил, чтобы я привыкла ходить с прямой спиной — и с тех пор у меня великолепная осанка, я не горблюсь даже тогда, когда мне совсем плохо. А как он, с его великолепной пластикой, передразнивал меня, имитируя некоторые мои неуклюжие движения, так что я, даже рассерженная, не могла удержаться от смеха — и научилась изящно ходить и двигаться, как фея — по крайней мере так называлась на языке пантомимики та походка, которую со мной отрабатывал Марк, — он в детстве занимался в самодеятельной студии.

Но дело не ограничивалось только этим — он безжалостно высмеивал мою, надо честно признать, не всегда безупречную манеру одеваться. Как он вышучивал мои новые вельветовые брючки — последний писк моды, — в которых мои ноги казались кривоватыми (что имело под собой реальное основание), чуть ли не кавалерийскими! С тяжелым сердцем я выбросила эти штаны и с тех пор все время следила за тем, как я хожу, как ставлю стопы при ходьбе, — и сейчас всем знакомым мужчинам мои ножки кажутся чуть ли не идеальными.

А моя любимая шляпка-таблетка, которую он с самыми лучшими намерениями швырнул прямо в лужу! Согласна, что она была слегка претенциозна и явно меня старила, но мне до сих пор ее жалко. А как он издевался над моими неумелыми попытками заняться макияжем — и я в конце концов научилась краситься так, чтобы выглядеть лучше, а не хуже, чем я есть в действительности.

Когда я каждое утро смотрю на себя в зеркало и нравлюсь себе, когда я иду по улице и ловлю на себе то восхищенные, то откровенно похотливые взгляды мужчин, я прекрасно понимаю, что во многом это заслуга Марка.

Казалось, ему нравилось это занятие — окончательная отделка уже не совсем гадкого утенка, завершающая его заключительное превращение в лебедя, и особенно ему нравилось любоваться достигнутым результатом.

Я могла смириться со всеми его шуточками и довольно-таки язвительными замечаниями только потому, что мы обладали великолепным чувством юмора, и оно нас спасало. Оно очень долго спасало наш брак — до тех пор, пока спасать стало нечего.

Сейчас, когда с момента нашей встречи прошло двенадцать лет и почти десять лет, как мы расстались, я понимаю, что мы оба в этом виноваты, но моя доля вины все-таки больше. Марк оказался очень требовательным мужем — нет, не в том аспекте, в котором об этом говорят фригидные дамы, — в этом плане мы удовлетворяли друг друга до самого последнего момента. Просто он требовал, чтобы жена была дома, когда он приходит с работы, чтобы на столе всегда был обед и чтобы жена понимала и принимала его маленькие прихоти.