Агнесса среди волков

Я решила пройтись по старому знакомому маршруту и зайти в церковь в Вешняках, куда я нередко заходила в мою бытность лаборанткой в особняке на Ордынке.

Купеческое Замоскворечье всегда славилось великим множеством церквей. Многие из них сохранились и при коммунистах, одни из них использовались как склады, другие как клубы… Перед замечательной церквушкой, выходящей фасадом на Пятницкую, той самой, в которой молился Островский, построили общественный туалет. И лишь одна церковь действовала — та самая церковь в Вешняках."

"Сейчас открыли церковь на Большой Ордынке, восстанавливают и передают епархии много других церковных зданий… Но меня туда не тянет.

В этих храмах царит такое же лицемерие, как повсюду, где власть перешла к официальному православию. Церкви заполняют люди, которые истово крестятся, на них на всех крестики. Но где они были тогда, когда для посещения храма Божьего требовалось некоторое мужество и за участие в Крестном ходе могли вызвать в партком? Да и священники под стать пастве — алчные, как попы в русских народных сказках, они больше заботятся о церковном имуществе и расширении своих земельных владений, нежели о душах своих прихожан. Это те, которые травили отца Александра Меня при жизни и теперь не прочь лягнуть его и после смерти.

Но изредка встречаются и достойные пастыри, с честью несущие свой крест. Один из таких священников служит в той церкви, к которой я направлялась: по слухам, раньше он был психотерапевтом и работал с самоубийцами, а теперь занимается тем же самым — спасением душ своих прихожан — уже в рясе священника. Поистине неисповедимы пути Господни, недаром ведь говорят, что «психотерапевт — это исповедник атеистического века».

Не могу сказать, что я атеистка: но если Бог есть, то, я убеждена, для него важнее наши мысли и поступки, а не демонстративное ритуальное поклонение в специально отведенных местах. Тем не менее раньше я нередко заходила в церкви. Для меня храм — это место, где можно сосредоточиться и подумать.

Быстрым шагом я, непрестанно оглядываясь, шла по тому же Большому Маратовскому переулку, где я впервые заметила преследователей. На этот раз за мной никто не шел. Я пересекла Пятницкую и по Вишняковскому проезду быстро дошла до такой знакомой мне церкви — я здесь не бывала лет семь.

Храм был открыт. Как всегда, на паперти стояли нищенки, я им подала. Внутри было пустынно: я купила свечку и поставила ее своей любимой святой — Марии Магдалине. Среди аскетичных, незнакомых с мирскими страстями христианских мучеников и апостолов мне как-то ближе всех грешница.

Вдыхая приторный запах ладана, я мысленно перенеслась на несколько лет назад. Закончив работу, я нередко заходила в соседний отдел, где работала моя подруга Марина, и мы с ней шли сюда.