Агнесса среди волков

Когда в пылу борьбы он прижал меня всем своим весом к дивану и я ощутила, как он возбужден, просто стала задыхаться. Волны желания одурманили и мое тело, и мой разум, и я была как в тумане до тех пор, пока не услышала его смех и не почувствовала, что он приподнялся надо мной.

Сначала я решила, что Марк меня отпускает, и вместо удовлетворения почувствовала страшное разочарование, а напряжение внизу живота перешло в боль. «Если он не возьмет меня сейчас, я умру», — совершенно непоследовательно подумала я. Моргая, я открыла глаза и увидела прямо над собой его лицо, для того чтобы сфокусировать взор и понять, что на физиономии у него написано торжество, мне потребовалось некоторое время.

Я проследила за направлением его взгляда и с ужасом осознала, что поистине моя левая рука не ведает, что творит правая. Пока длинными ногтями левой руки я царапала тонкую кожу на внутренней стороне его предплечья, правой я расстегивала молнию на его брюках!"

"После этого, естественно, дело пошло гораздо быстрее, и уже через минуту на полу возле дивана в беспорядке валялись мои юбка и блузка, его брюки и рубашка, наше нижнее белье… Мы оба не понимали американцев, которые могут заниматься сексом… нет, любовью в одежде.

Сначала мне показалось, что ничего не изменилось и к нам вернулось все то, что мы с Марком испытывали в первые месяцы нашей совместной жизни. Я ощущала его такое знакомое тело, теми же нескромными ласками он за считанные мгновения доводил меня почти до самой вершины наслаждения, задавал тот же узнаваемый и легко подхватываемый ритм, и мы все так же понимали друг друга без слов. Но постепенно до меня дошло, что то равноправие в постели, к которому я привыкла за годы нашего брака, осталось в прошлом.

Теперь хозяином положения был Марк, и он делал все, чтобы подчеркнуть это. Ох уж это пресловутое оскорбленное мужское самолюбие! Если по ходу игры я и оказывалась сверху, то только в чисто позиционном смысле — он явно не собирался отдавать бразды правления в мои руки и хотел до конца оставаться на высоте положения. Он сам вел нас к желанной цели, не давая мне проявлять инициативу, и контролировал все мои движения. Несколько раз я даже недовольно вскрикивала, когда он из меня выскальзывал, но каждый раз оказывалось, что он делал это намеренно, чтобы понаблюдать за моей реакцией. Увидев у меня на лице разочарование, он удовлетворенно усмехался, несколькими уверенными движениями заставлял меня изменить позу, и мы продолжали свой сладостный путь дальше, до тех пор, пока радость, которую нам дарило соприкосновение самых сокровенных уголков наших тел, не переходила в пик едва переносимого наслаждения, чуть ли не до потери сознания, после которого наши души медленно возвращались в обессилевшие тела.