Агнесса среди волков

Она была увешана тяжелыми золотыми украшениями: огромный перстень с лазуритом на безымянном пальце левой руки, кулон из того же камня на груди поверх тонкой золотой цепочки с крестиком, крупные серьги — это придавало ей вульгарный вид, перечеркивавший все претензии на интеллигентность, которая должна была соответствовать ее профессии и статусу.

Она вошла — вернее, вплыла — в апартаменты легкой походкой, которая когда-то сводила с ума мужчин. (Рафаил шепотом успел мне поведать, что о ее знаменитых и высокопоставленных любовниках в свое время говорил весь медицинский мир.

К тому же ходила легенда, что когда во время войны она работала психиатром в полевом госпитале и проходила по палатам, то даже у умирающих приподнималось одеяло.) Сейчас же вид этой постаревшей, но не желавшей смириться с годами женщины внушал жалость.

Вслед за ней вошел мужчина невысокого роста с пышной шевелюрой, которого она представила нам как своего сотрудника доктора Забегалова. Его присутствие озадачило Аргамакова, но я-то знала, в чем дело: этот Забегалов был не столько врачом (как сказал Рафаил, он просто поражал коллег своей удручающей некомпетентностью), сколько ее личным шофером.

Очевидно, ее ждали еще где-то, и поэтому она отказалась от машины, которую предлагал прислать за ней Аргамаков.

Усевшись на роскошный, обтянутый темно-красным американским велюром диван в гостиной, она кокетливо закинула ногу на ногу, так что в разрезе платья — там, где кончался чулок, — показалась полоска голой кожи. Грациозным, как ей казалось, движением руки она его подтянула, демонстрируя изрядно располневшую ножку, чем привела в замешательство Николая Ильича — он даже покраснел, а я с трудом удерживала на лице серьезное выражение.

Очевидно, банкир, в отличие от меня, не был знаком с психиатрическим миром и со странностями его адептов.

Николай Ильич представил ей нас с Рафаилом. Царственным жестом профессорша — ее звали Ирина Петровна — выслала Аргамакова из комнаты (я чуть не прыснула — думаю, никому другому и в голову бы не пришло так обращаться с финансистом-миллиардером) и обратилась к Рафаилу. Тот подробно, как на медицинской конференции, доложил ей анамнез, то есть рассказал о предыстории заболевания Виолетты и настоящем положении дел.

Потом Ирина Петровна осведомилась, где же больная. Я пригласила ее следовать за мной, собираясь провести ее в спальню Виолетты, но неожиданно ученая дама заявила, что все мы здесь коллеги и она посмотрит пациентку при нас. Так что к Виолетте нас вошло сразу четверо, что ее мало обрадовало. Особенно, по-моему, ей не понравилось присутствие доктора Забегалова — впрочем, он и мне не внушал никакого доверия.