Агнесса среди волков

От знакомого сексопатолога я слышала, что в физической любви не стоит слишком много думать о том, что доставляет удовольствие партнеру, это убивает наслаждение — если хорошо тебе, то хорошо и ему. Наверное, это правильно, если люди просто спариваются. Но если они занимаются любовью, это не так. И, подчиняясь его ласковым рукам, его губам, его нежному шепоту, поднимаясь раз за разом на пик оргастической радости, интенсивной до муки, я чувствовала, что он хочет снова стать моим властелином, моим господином, моим единственным мужчиной."

"Я могла бы возмутиться, взбунтоваться — когда мы были мужем и женой, меня больше всего в нем раздражали именно его чересчур выраженные собственнические инстинкты по отношению к моей особе, — но я и не подумала это сделать. Мне было хорошо, просто чудесно, к тому же прошедшие десять лет меня кое-чему научили. И, лежа с раскинутыми руками и ногами, бесстыдно подставляя самые интимные уголки, самые чувствительные места моего многогрешного тела его мало сказать нескромным, изощренным ласкам (поколение наших родителей назвало бы их извращенными), то и дело вскрикивая от переполнявшего меня и рвавшегося наружу наслаждения, я была счастлива ему подчиняться.

И все-таки перед тем как провалиться в глубокий сон-небытие, одна мысль у меня промелькнула: как хорошо, что Петя вчера снял телефонную трубку, — это заставило Марка поторопиться!

Ночью я проснулась и некоторое время лежала, наслаждаясь ощущением полноты бытия. Марк рядом со мной зашевелился, перевернулся на другой бок лицом ко мне и, не просыпаясь, слегка ущипнул меня за самое мягкое место, потом помял рукой мою левую грудь, как бы убеждаясь, что все это мягкое, теплое и приятное на ощупь действительно принадлежит ему, удовлетворенно вздохнул и продолжал спать, положив на меня руку жестом хозяина.

Меня душил смех; я боялась рассмеяться вслух и долго не могла заснуть. Поговорить мы смогли только утром, и то не сразу — некоторое время ушло на продолжение наших ночных занятий.

Утром я поняла, что в комнате что-то не так. Что именно, до меня дошло чуть позже, когда я обнаружила в мусорном ведре сломанные и помятые гвоздики.

За завтраком, который на этот раз приготовила я, я наконец смогла снова задать волновавший меня вопрос:

— А теперь расскажи, как ты сюда попал.

— Меня впустила твоя соседка Агнесса Владимировна.

— Не ври! Агнесса Владимировна — бдительная старушка и никогда не пустила бы в мою квартиру чужого!

— А кто тебе сказал, что я чужой? Я предъявил ей документы, и она не могла не пустить в свою собственную квартиру твоего законного мужа.

От неожиданности я поперхнулась кофе.