Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Слабо, конечно…

— Тикусйо! Прекрати иметь мой мозг, я сам с этим справляюсь! Просто вставь уже и успокойся!

Тикусйо! Гад! ""Мальчик мой!""? После стихов?! Да он сразу понял, что блондинчик не серьезно! Конечно, он сразу это понял. И стихи у него, наверняка какие-нибудь из серии ""Разложить бы тебя на ковре""… Надо бы попросить почитать. Только не при Вилайди.

О! Наконец-то! Да! Да!!!

— Да-а!!! Глубже! Да! Ти… Ку….Сйо… Тля!!!

* * *Уже сидя в кабинете — в ИХ кабинете! — Дэйниш рискнул: ""Дашь стихи почитать?"". И Эйн, как будто ожидал этой просьбы, достал из кармана смятую бумажку.

Дэйн надолго завис всего над двенадцатью строчками. Потому что — да! Они были из серии ""Разложить бы тебя на ковре""… Но, главное, они действительно были. Первые стихи в его жизни.

— Переверни, — голос Эйна чуть с хрипотцой от волнения. Дэйн перевернул листок. Там было второе:

Глава 8

9 вйуэжен 327 года. Дом Вайнгойртов

Взгляд, которым Айрин одарила Кэйтайриона, при виде лиц ее мальчиков, мог соперничать с прожигающим взглядом Вилайди на Дэйниша. Кэйт провела рукой по спине Эйнри, одновременно лаская юношу и проверяя свои подозрения.

Естественно, парень слегка вздрогнул, и девушка, забыв о приличиях, приподняла его рубаху и увидела там следы воспитательной работы. Если бы взгляд мог убивать, Айрин скончалась бы на месте.

Вместо этого Айрин возмутилась. Вообще-то, Эйн был ее раб! Ее личный раб! И она могла творить с ним все, что вздумается, не придерживаясь только лишь правил из учебника. Так что, вместо вежливого объяснения случившегося вчера, Кэйтайриона получила презрительно-высокомерное выражение лица с вопросом: ""Кто вам разрешал трогать моего раба, дорогая?"".

Девушка испуганно посмотрела на Эйна широко распахнутыми глазами, но тот молчал и виновато смотрел в пол. Когда две госпожи разбираются между собой, лучшее, что может сделать раб — это исчезнуть. Ну, или сделать вид, что его здесь нет.

Дэйниш тоже делал вид, что он подпорка у шкафа. Одна Сабина одарила Айрин тремя хлопками одобрения.

— Кэйтайриона, деточка, то, что тебе дозволено вести себя в нашем доме почти так же, как в своем, не означает, что моя племянница должна давать тебе отчет о поведении мужчин в ее гареме. Тем более, тебе никто не давал права осуждать ее за то, как она обращается со своей собственностью.

И, мне кажется, если ты сейчас извинишься и спросишь о том, что произошло, вежливо, то тебе все объяснят и мы, наконец, сможем сесть писать письмо. Иначе тебе сейчас укажут на дверь, и смысла заниматься твоей дальнейшей судьбой у меня не будет.

Кэйт покраснела от стыда, виновато вздохнула и просительно посмотрела на Айрин:

— Извини, я просто очень за него переживаю…

— За него многие переживают, он вообще у меня редкая за… Звезда.