Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Впрочем, наверняка, Эйн…

Дыхание девушки сбилось, Шайн замер, но, услышав недовольный всхлип, решился действовать дальше на свой страх и риск… и стройное тело юной богини дома Маргойлин податливо ответило ему, извиваясь на смятом покрывале, в бессознательном порыве получить еще больше раскрывая бедра навстречу…

Шайн не мог поверить своему нечаянному счастью… его мужское достоинство, которое здорово подвело его перед госпожой, тоже радовалось вместе с обнаглевшим хозяином, теперь почти упираясь в живот. Вот уж совершенно некстати…

Сейчас, когда госпожа была во власти сна, она казалась такой хрупкой, такой непозволительно беззащитной, такой чувственной… он просто не мог оставить ее и остановиться.

Аккуратно раздвинув в стороны ткань пеньюара, Шайн сглотнул, жадно пожирая взглядом темно-русую полоску на тщательно выбритом лобке, словно стрелочкой указывая ему направление. Привыкший давать довольно циничные определения интимным частям человеческого организма, Шайн, кажется впервые поймал себя на мысли о том, что может сравнить себя с ловцом жемчуга, нашедшего прекрасную раковину с великолепной жемчужиной.

Парень приподнялся на руках, уперевшись ладонями в матрац, стараясь не потревожить госпожу, но вот уйти не смог. Открывшаяся картинка его притягивала, словно огонек свечи глупого мотылька, который рискует не просто опалить свои нежные крылышки, а сгореть, рассыпавшись пеплом в своем необузданном глупом желании…

Команды делать ланьет не было, и если госпожа проснется и будет недовольна самоуправством… даже представить страшно…

Но влажное лоно манило гипнотически… Шайн медленно приблизился, отдаваясь порыву, и больше ни о чем не смея думать, кроме как о том, чтобы доставить своей госпоже удовольствие…"

"Кэйтариона выгнулась навстречу, что-то простонала… и открылась еще больше, словно предлагая продолжить.

Воодушевленный успехом Шайн расстарался, словно от этого зависела его жизнь, прислушиваясь к своим ощущениям, стараясь угадать нужный ритм… его язык и губы ласкали, играли, нежили и отдавали, не останавливаясь ни на секунду, продлевая наслаждение… и сейчас его самого тревожило только одно — он настолько увлекся, что, чувствуя, как живо откликается тело госпожи на его ласки, сам уже был почти на грани, чего раньше с ним никогда не случалось…

Пальцы Кэйт сминали покрывало и тонкий шелк пеньюара, голова металась по подушке, с полуоткрытых губ срывались жалобные стоны, но она была не в силах вынырнуть из чудесного сна.