Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1
Ирина Владимировна Смирнова , Ирина Смирнова
— Хорошо, — кивнула Кэйт, смирившись, но, заметив, как его шатнуло в сторону, пока он пытался забраться в невысокий поддон душевой кабины, покачала головой и вышла, потом, немного подумав, высунулась в коридор и послала первого подвернувшегося малька за домашним лекарем.
Гейн выполз через несколько минут, слегка посвежевший, но все равно пышущий жаром.
— Ложись, я тебя смажу маслом…
— Спасибо, госпожа, вы так добры, но я могу обойтись…
— Конечно, конечно, мой хороший, мне просто хочется потискать твою широкую спинку, — сыронизировала Кэйтайриона, и парень рассмеялся, осторожно укладываясь на кровать лицом в подушку.
Ладошки госпожи аккуратно скользили по его спине, принося облегчение и будоража странные желания, которые, по идее, должны были воодушевить на определенные подвиги, только вот почему-то шевелиться совсем не хотелось. Эх, если бы внутри еще все не ныло, подкатывая волнообразными приступами спазмов, сворачивая внутренности, было бы вообще шикарно.
Гейнийляш чувствовал, как его словно укачивает в гамаке под палящими лучами жгучих солнц жарким летним днем. Хорошо бы еще подул ветерок…
— Гейн? — донеслось до его сознания.
— Да, госпожа… простите… я чуть не отключился… — расстроено прошептал парень, пытаясь вынырнуть из вязкой полудремы, — Я сейчас… мне следует прийти в зал?
— Нет, мой хороший, можешь сегодня отдыхать…
Дойдя до поясницы, и щедро плеснув масла на горевшие ягодицы раба, Кэйт тихонько погладила их круговыми движениями, но, почувствовав, как парень напрягся, не стала усердствовать в оказании помощи."
"Вот-вот должен был подойти лекарь, которому она поручила зафиксировать его состояние.
Склонившись, Кэйт хотела поцеловать его в щеку, просто в поощрение, чтобы Гейнийляш знал, что она ценит его, хоть и не приближает к себе так, как двоих любимых мужчин. Но вычурная массивная оправа длинной серьги с изумрудами, утренний подарок матери, так чудесно подошедщий к ее тонкому бархатному платью, красиво облегающему стройную фигурку, царапнул щеку раба, и оба вздрогнули.
















