Академия Блонвур

Диагноз, поставленный тобой Дагратдеру, отчасти верен, только опоздал ты с ним минимум на десять лет – именно столько Бордгиром уже правлю я. Дагратдера, в его последние годы, действительно стало заносить – и чем дальше, тем больше. Нет, он не отправлял вампиров на вольную охоту и не провоцировал войны с соседями ничем другим. Отрывался в пределах своего государства, постепенно наращивая тиранию. Мог отправить в тюрьму, подвергнуть публичному наказанию и даже казнить за малейшую провинность или же просто по причине своего плохого настроения. А следует отметить, что не в духе он пребывал практически постоянно.

Не знаю, сколько бы короля-тирана терпели люди. Вампиры народ свободолюбивый, и долго терпеть самодура не стали. Поднялся мятеж. В итоге он был подавлен. Но это было уже после того, как мятежники расправились с Дагратдером. Повторяю, случилось это десять лет назад. Так что твоё предположение, будто я лишь прикидываюсь королём, скрывая от тебя нашего безумного монарха, неверно в корне.

— Понятно. Извини за недоверие. Однако о мятеже в Бордгире я даже краем уха не слышал.

— Естественно, не слышал.

Как я уже сказал, огласке мы данный факт не предавали.

— Мда. Печально это, когда правитель перестаёт понимать своё предназначение и начинает путать данную ему власть со вседозволенностью. Но испытание властью выдерживают не все.

— Не думаю, что психика у него поехала от власти, — мрачно усмехнулся Элестайл. — В конце концов, он правил порядка ста сорока лет, а в тиранию впал лишь в последние годы.

— У тебя есть другая версия?

— Да. Дагратдер стал слишком увлекаться кровью. Нельзя пить её больше положенного. А он вовсе не знал меры, полагая, что чем больше пьёт, тем сильнее становится.

Это действительно так, однако имеет такой вот паршивый побочный эффект.

Кейтала, хмурясь, вздохнул:

— Печально, конечно. Но на вопрос ты ответил. Теперь моя очередь.

Кейтала помолчал немного, а затем всё-таки начал рассказ:

— Пятьдесят лет назад погиб мой отец. Тогда это казалось трагической случайностью. Отец любил в одиночестве обозревать окрестности с верхней площадки самой высокой башни дворца. Никто не беспокоил его, пока он находился там. И как уж он умудрился однажды упасть оттуда, для всех осталось загадкой.

В тот день был сильный ветер. Одни полагали, что это его порыв послужил причиной несчастья, другие думали, что отец зачем-то перегнулся через парапет, и в этот момент у него закружилась голова, третьи и вовсе предполагали самоубийство, хотя никто не видел предпосылок для него. Поговаривали также и об убийстве, однако свидетелей тому, что на башню поднимался кто-то ещё, не нашлось, и стража внизу утверждала, что король был один.

На этом несчастья не закончились.