Академия Блонвур

А сталкивался ли вообще когда-либо с магией? Особого распространения она в Шанце не имела.

— На вопросы отвечать будешь? — спросил Лонгаронель.

Парень с готовностью закивал. Похоже, молчание незнакомцев пугало его больше всего. Вот только вопрос – насколько опасно общение с ним? Хотелось верить, что зомбировать сразу всех ему не по зубам. И всё же, имея дело не пойми с чем, следует быть предельно осторожными. А если вспомнить свой прошлый опыт? Тогда, на зимней дороге, Шатроски болтал без умолку... и, кажется, всё время старался заглянуть Лонгаронелю в глаза. Быть может, значение имеет не только слуховой, но и визуальный контакт? Во всяком случае, завязать паразиту глаза лишним точно не будет.

Пленника подняли с кровати — лишив всякого комфорта, поставили на пол, привязали за руки к потолочной балке и надели повязку на глаза, только после этого вынули кляп. Лишённый возможности видеть, он запаниковал окончательно:

— Что вы делаете?! Не надо! Умоляю! Я же...

— Заткнись! — рыкнул Лонгаронель. — И открывай рот только по существу. А ещё запомни — я убью тебя после первой же попытки солгать, — предупредил он.

— А если я отвечу на все ваши вопросы предельно откровенно — какая судьба ждёт меня тогда?

— Не в твоём положении торговаться... — усмехнулся вампир.

Он сделал своим товарищам знак тихо покинуть комнату. Пусть пленник попсихует ещё.

Оставив двоих у входа в спальню приглядывать за Шатроски, альтеранцы решили тем временем осмотреть дом.

Вещей прежнего хозяина здесь было явно больше, чем нового. Тому принадлежало разве что некоторое количество одежды. В интерьере Коссир, похоже, не менял вовсе ничего. Меж тем убранство дома не отличалось особым вкусом, хотя и не было дешевым. Дядюшка Коссира явно не бедствовал — о чём, впрочем, свидетельствовали и размеры дома, и тот факт, что находился он в одном из достаточно дорогих кварталов.

Мансарда представляла собой художественную мастерскую — холсты, мольберты, краски... И это наверняка явилось новшеством племянника, а раньше здесь, судя по меблировке, было что-то вроде малой гостиной. Рисовал Шатроски неплохо, но как-то очень неумело, такое ощущение, что никогда нигде не учился.

— Очень странно... — пробормотала Эрли, тоже поднявшись на мансарду.

— Что странно? — поинтересовался Лонгаронель. — Что сволочь, вытворяющая с другими такое, имеет склонность к изобразительному искусству?

— Да, хорошо хоть не натюрморты рисует, — усмехнулась Эрли, обозрев те картины, что стояли на виду. Изображены на них были, в основном, городские виды. На нескольких вампирша без труда узнала лозгорвалльский рынок. Но встречались и рисунки животных, даже пейзажи. — Но я вообще-то о другом. Не знаю, как вы, а лично я порядком оголодала.