Академия чаросвет. Отражение

Что, если его темная душа отправилась в сердце мрака и теперь пришла за мной, чтобы отомстить?

А может, я тоже мертва? И все это путешествие через мерзлые ночные равнины — путь в темное посмертие, где моя душа будет страдать и мучиться вечно?

Веник зарычал, и шипы, поднявшиеся на его спине, укололи мою руку. Боль отрезвила, и я заставила себя вглядеться в лицо человека внимательнее.

Это не он. Тот же нос с горбинкой и скулы, но челюсть уже, и в целом он казался немного тоньше. Похож, очень похож, но не он.

— Ну, здравствуй, королева ночи, — усмехнулся серый. — Еле тебя догнал.

***

Бас плавал в холодной тьме, и вокруг не было ничего.

Весь мир исчез, и сам он превратился в пылинку в бескрайнем безжизненном космосе.

Бас пытался ухватиться хотя бы за что-нибудь, барахтался как щенок, брошенный в воду, но в итоге бросил это пустое занятие и расслабился, позволяя тьме качать его на прохладных волнах.

Видимо, он умер. Змея обрушилась на лодку, а Бас утонул. Либо же чудовищный механизм голема пережевал его жерновами. К счастью, боли он не помнил. То ли его разум милосердно вычеркнул это из памяти, то ли смерть произошла очень быстро.

Остается надеяться, что змея утонула в черной холодной воде, а Мэди сумеет зажечь свет и исполнить пророчество.

Он видел, что она сомневается. Поначалу — в нем. Потом — в себе. Но Бас готов был записаться в первые ряды сумеречного сопротивления, потому что верил в нее как никто. В ней был свет, совершенно особенный. Способный разогнать любой мрак.

Но что, если змея сумеет вернуться на берег? Обовьет башню чешуйчатыми кольцами, закроет выход, и Мэди останется там навсегда…

— Мэди…

Голос прозвучал глухо, как будто Баса закрутили в ковер.

— Мэди! — выкрикнул он громче.

И тьма раздалась.

Холодный безжизненный космос расцветился теплыми звездами, свет вспыхивал, разгораясь все ярче, и Бас вдруг осознал, что уже видел такое однажды, когда тьма и свет его любимой исцеляли его, возвращая к жизни.

Палец слегка обожгло, Бас поднес руку к лицу и разглядел помолвочное колечко: по светлому ободку плыли черные перышки, и металл казался живым.

— Мэди, — прошептал он снова, а потом за пределами купола тьмы что-то вспыхнуло, точно взорвалась звезда.

А вот это уже, видимо, Монтега.

По куполу растеклись трещины золота, и он вновь стал непроницаемо цельным. Бас протянул руку, коснувшись оболочки, и чаросвет заструился по его коже.

— Со мной все в порядке, — сказал он и неуверенно добавил: — Честно.

Сфера раскрылась как цветок, распавшись на лепестки, и внутрь хлынул и стылый воздух, и крики.

— Альваро! Да чтоб тебя! — Монтега греб к нему на дряхлом плоту.