Академия магии. Притяжение воды и пламени. Часть 2

Пусть парень досаждал, но в конце концов мы стали общаться на совершенно отвлеченные темы — например, что мне делать, если в следующий раз Хильда закопает меня под землю гораздо глубже.

Альбер вышел из-за деревьев, громко хлопая в ладоши с таким пафосом и невозмутимостью, на какие был способен лишь он.

— Мое восхищение.

— Ну-ну. — Я выпрямилась. Улыбнулась, неприкрыто рассматривая его в поисках оружия. Условия проверки были простыми — мне надо было остаться на свободе до того, как солнце зайдет за горизонт.

«Выглядит так, будто при нем ничего нет», — вынесла вердикт я, рассматривая приталенную одежду.

— Где Тара? — обманчиво мягко спросила я. Кое-чему еще я научилась за эти месяцы, помимо управления магией, — наблюдательности.

— Тара-а-а, — протянул он, продолжая идти ко мне и совсем не сбавляя темп. Альбер будто всегда ставил задачу обескуражить противника. Вот и теперь, видя, как он стремительно направляется ко мне, не прерывая нашу беседу, я занервничала. — Почему она должна быть здесь?

— На тренировках вы постоянно вместе. Да и не только, — сказала я, гадая, где притаилась воздушница. Главное, чтобы не на деревьях над моей головой…

— Тара моя родственная душа.

Мы с ней очень похожи.

— И в чем же? — спросила, перебирая в голове воспоминания. Быстро, позволяя себе отвлечься всего на миг.

Они и правда были похожи… В повадках и бесцеремонности.

— Нам нравится одно и то же, — усмехнувшись, заявил маг и громче крикнул: — Верно?

А в голове прозвенел звоночек.

«Вот. Тот самый момент», — осознала я. Хильда хвалила меня за это умение — почувствовать, когда именно лучше напасть.

Не медля, я быстро раздавила ягоды, что темной россыпью, почти сливаясь с черноземом, лежали под моими ногами.

И в тот же миг из-под подошвы облаком вырвался серый дым, а носа достиг запах, напоминающий аромат лакрицы. На мгновение засмотревшись на завитки, я почувствовала мелкую дрожь, идущую из-под земли, и, даже не думая, отпрыгнула в сторону.

Подняла голову, взглянула: там, где я только что стояла, осталась огромная яма, что стремительно разрасталась, направляясь ко мне. И в эту самую секунду в воцарившемся грохоте послышался шелест крыльев сумерков, почувствовавших аромат раздавленных ягод.

Альбер попятился, нахмурившись, а я усмехнулась.

Стремительно вскочив на ноги, побежала. Если я не хотела, чтобы моя кожа превратилась в одну сплошную рану, надо было убираться отсюда. У этих птичек перья имели одну неприятную особенность — они были твердыми и заостренными к кончику. Не лезвие кинжала, но они оставляли после себя тонкие болезненные порезы, как от листа бумаги. Иногда крайне глубокие.

Подошвы обуви врезались в почву, а я неслась так, будто от этого как минимум зависела моя жизнь. Хотя отчасти так и было.