Академия магии. Притяжение воды и пламени. Часть 2
Если вас закинуло в другой мир из-за крупиц проснувшегося дара, унывать нельзя. Можно злиться, ненавидеть, бороться, но не жалеть себя. Тем более если в магической академии имеется даже факультет для попаданцев. Когда сильнейший огневик академии сделал мне выгодное предложение, я согласилась, пусть это и сулило проблемы с сильными мира сего и его невестой. Ненависть – огонь, но и любовь подобна жару… И их легко спутать.
Но суть была такова: ее подчиненная, помогающая наводить порядок в покоях Лероя Розенталя, сделала слепок этого ключа, считая, что там хранятся настоящие сокровища, достаточно похитить одну вещь — и ты проживешь всю остальную жизнь в достатке.
После, где-то посередине рассказа, шла тирада, посвященная слабоумию той девушки. Женщина так хмурила брови и гневно сжимала губы, когда писала эту часть, что я даже забеспокоилась. В итоге она отобрала у своей помощницы этот слепок, но к тому моменту, как дворецкий понял, что спальню хозяина обыскивали, и доложил об этом, уничтожить не успела.
Что произошло потом, догадаться не сложно. Но кусок мыла сохранился, и это настоящее чудо, что Розенталь-старший не узнал об этом. Иначе сейчас мы бы имели картину куда печальнее.
— С артефактами наверху справится Рон, он много раз бывал в доме, я сообщил ему то, что известно мне самому, и снабдил кое-какими ключами помимо того, что на столе, — подытожил Розенталь. — Учитывая способность Тары, все должно пройти гладко. После дело останется за малым."
"Тихий хлопок — и шкатулка вновь оказалась закрыта. Не обязательно было хранить ключ именно так, все же он оставался обычной железякой, даже без него мы бы смогли отпереть ту дверь — существует не один способ сделать это, особенно когда задействованы маги земли и воды.
— Но мы до сих пор не решили, что именно я должна взять, — прервала молчание Тара.
Эта часть плана была действительно продумана не так точно, как бы нам хотелось.
— Пусть мародеры и умеют хранить секреты, мы примерно знаем, что там может оказаться и что нам подойдет, — ответил Розенталь.
Блондин скромно улыбнулся, но было в этой скромности нечто неправильное. Будто он играл роль джентльмена и прекрасно понимал, что фальшивит.

















