Академия Ранмарн

И, Эля… в вашей семье уже есть отступник… подумай, что станет с твоими родителями, если появится второй!

Прозрение! Какой точный древний термин, характеризующий тех, кто перестал быть слепыми! Прозрение… страшное и жуткое, которого не желаешь и страшишься, прозрение, разбивающее иллюзии на осколки, потому что:

— Ран… — простонала я… — ты не законник! Ты только что использовал методику наблюдающих!

— Я совмещаю, Эля, — тихо сказал тот, кого я так любила и уважала, которого я приняла в свою семью… — Иначе мне никто и никогда не позволил бы взять в спутницы познающую искусство, такую прекрасную Олини Манире, точнее, ее бы просто отняли у меня, как отняли тебя у Шена! — Он больно сжал мои плечи: — Не делай глупостей, а сеор верни завтра же главе Академии инору Осане… Ты не первая, кто прочитал надпись, но ты первая, взломавшая базу и выяснившая имена всех.

Считай это шуткой, детской и безобидной! Ложись спать, Эля, не копай яму себе и своим родным!

Когда Ран вышел, я тихо заплакала, закрыв лицо руками — мы все рабы и заложники, оступится один, упадут и те, кто привязан к нему цепью!

В этот миг я даже не могла ненавидеть Рана — он и сам стал заложником своей любви, пойдя ради нее на все.

Я не могла его ненавидеть, но у меня не осталось к нему родственных чувств и уважения — ты больше не член моей семьи, Ранандан Ашедо!

Устало приняла омовения и легла спать, невольно сжавшись в позу эмбриона, — счастливы неведающие!

* * *Не знаю, как я уснула, помню, что снился мне тот самый сказочный сон, в котором я бежала по траве, и не было никаких дорожек… совсем никаких. Только деревья и реки… реки текли правильно и все в одном направлении, как наши водоканалы, а по берегам росли деревья, все одинаковые.

И я копала яму сеором, было тяжело, и яма очень медленно увеличивалась, а земля оказалась серой, как бетон. И вдруг прозвучала сирена… И тут же поверх рек и деревьев легли белые дорожки, а по ним побежали люди… Глупо улыбающиеся, слепо верующие, на что-то надеющиеся таларийцы…

— Эля, Эль, бежим, пора уже! — Олини трясла меня за плечо, одетая в форму для физических упражнений."

"Устало поднялась, стараясь не думать о том, сколько же я спала. Сегодня был второй день отдыха, но только первый выходной мы отдыхали, а второй уже являлся днем подготовки к трудовой ган, состоящей из восьми оборотов Талары.

Кое-как встала, переоделась и, умывшись, выбежала на улицу вслед за сестричкой.

Обычно на площади занималась только молодежь, все после пятидесяти делали упражнения дома, под трансляцию на передатчики, но в выходные дни было много и пожилых, которые, словно желая вспомнить молодые годы, старались бежать наравне со всеми. И они бежали, радостно улыбаясь и слепо веря… Во что?

Я остановилась.