Академия Ранмарн

Мать Киена шагнула ко мне, приветственно протянула руки и радостно, а быть может, скрывая истинные эмоции, произнесла:

— Эля, мы очень рады тебе. И скучать без Киена мы не будем, правда?

Говорит как с ребенком… Но сейчас я не раздавлена грузом отчаяния и… и внезапно поняла скрытый смысл ее слов: «И скучать без Киена мы не будем, правда?» Значит, Киен не оставил бы меня в Исикаре! Я резко повернулась к своему спутнику. Но Шао уже уходил, переговаривался с кем-то, и лишь завершив связь, повысив голос, ответил матери:

— Эля летит со мной, мама!

Глядя вслед ведущему, я ощутила, как женщина сжала мои ладони, а затем тихо, словно боясь, что нас могут услышать, прошептала:

— Нет, Эля!

Что значит «нет»? Я с удивлением посмотрела на эту женщину, слишком нестабильную в эмоциональном плане для читающей души, и в то же время в ее взволнованности был… страх.

— Эля, откажись, слышишь? — Маноре Шао смотрела на меня с нескрываемым отчаянием. — Девочка, тебе всего девятнадцать, а Киен… он…

Техника подавления эмоций. Если знаешь, что искать, ее можно легко отследить: сначала меняется дыхание, затем мускулатура напрягается до дрожи, после этого идет расслабление на вдохе, вновь сжатие на выдохе.

— Идем, Эля, — маноре Шао словно отстранилась, но не физически, а эмоционально, — мы готовили комнаты для тебя, наряды, книги… теперь нужно все собрать и переправить на JXZ-нкор. Идем, времени мало.

И я шла следом, молча и с немым укором глядя на эту женщину. Маноре Шао невысокого роста, волосы собраны, словно она следует древним традициям жен воинов, платье также традиционное, черное, расшитое серебряными драконами. Странно, глядя на ее шею, заметила пятно… посиневшее. Рядом еще одно, прямо у корней волос. Как можно было так удариться, чтобы остались следы на шее?

Уже знакомая лестница, деревянная, как и полы в этом удивительном доме семьи Шао. Действительно деревянные, а не имитация, словно в домах таларийцев.

Внезапно маноре Шао остановилась, когда мы уже спустились с лестницы и шли по направлению к знакомой мне части кимарти. Она резко повернулась, посмотрела на меня и тихо спросила:

— Эля, ты меня ненавидишь?

Мне оставалось только произнести:

— Нет. Что вы. Я уважаю вас, маноре Шао, как спутницу великого Отнара Шао, как дочь Талары, как мать…

— Эля. — Она перебила меня, что считалось недопустимым у читающих души.

Покачала головой, словно не соглашаясь с собственными мыслями, и вновь устремилась вперед.

Совершенно странное, нелогичное и не поддающееся объяснению поведение. Маноре Шао не намного старше моей мамы, стройнее, движения ее более резкие. Странно, когда мы только прилетели, она выглядела более радостной, а сейчас… ее словно разрывали противоречия.