Академия Ранмарн

Мое вполне оправданное негодование нашло выход в словах:

— И должна заметить, что подобные техники манипулирования запрещены к использованию вне стен специализированных лечебниц!

А хотелось сказать больше… намного. Попыталась успокоиться и вместе с тем избежать конфликта:

— Маноре Шао, вы должны понять мое нежелание раздеваться при вас или странных людях, играющих роль слуг в вашем доме, хотя… я не могу понять смысла их нахождения здесь. Но есть определенные принципы, в соответствии с которыми…

Перевела дыхание, пытаясь подобрать слова, максимально точно выражающие мою позицию и вместе с тем не оскорбляющие достоинства этой женщины, которой… я уже просто опасалась!

Взирая на меня с каким-то снисходительно-благожелательным видом, мать Киена молча развернулась и вышла. Едва за ее спиной захлопнулась дверь… деревянная, к наличию дерева привыкнуть не могла никак, я торопливо сняла традиционную айке, стянула штанишки и все же в нижнем белье подошла к бассейну.

Наклонившись, прикоснулась к воде. Она теплая, но бурлит. С другой стороны этого водоема оказалась лесенка, и по каменным ступенькам я вошла в воду. Невероятное ощущение, словно тело подхватили тысячи пузырьков, и все существо наполнилось легкостью.

Оглядев бассейн, увидела скамью, тоже каменную, и, пройдя к возвышению, устроилась на этом странном месте, явно рассчитанном на двоих.

Хорошо здесь, спокойно, хочется снять те клочки ткани, которые сейчас наполнились пузырьками и тянулись на поверхность воды. И запах роз, настоящих, не имитации, добавлял какой-то нереальности происходящему, словно я попала в древние времена, примерно десять тысяч лет назад.

Как открылась дверь, я не услышала, и только быстрые шаги показали, что я не одна. Открыв глаза, увидела двух женщин в одежде древних служанок, недовольную маноре Шао и еще одну женщину в традиционной одежде восточного направления.

— Эля очень смущается, — на ходу говорила второй женщине мать Киена, — истинный продукт, воспитанный пропагандой, никакой женственности, никакой чувственности, только вера в идеалы Талары.

— Это был выбор вашего сына, маноре Шао, — в упор разглядывая меня, произнесла незнакомка в длинном белом платье с ярко-малиновым сате на плечах, — а Киен всегда добивается желаемого.

— Да, маноре Райхо, в этом я с вами согласна.

Райхо! Мать того самого ведущего, который доставил так много неприятных минут сегодня.

— Ну, — продолжая разглядывать съежившуюся меня, произнесла маноре Райхо, — она красивая… даже очень, совершенно неподходящая внешность для знающей, как подобное допустили? — И с презрением добавила: — Ее место среди познающих искусство!

И я не сдержалась.