Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Ветераны пыхтели, кряхтели и скрипели зубами, но жаловаться и не думали, только иногда гадали: откуда берутся у командира такие идеи? Глядя на них, тянулись и допущенные к новой науке молодые, потихоньку стали пристраиваться к тренировкам и ветераны из других взводов. Одним словом, жизнь на заставе становилась все интереснее и интереснее.

В трактир среднего пошиба «Три гуся», расположенный в не самом спокойном квартале, вошел непонятный человек азиатской внешности. Непонятен он был тем, что здесь ему было явно не место: по добротной одежке, по манере поведения, по общей для всех господ холености, что ли, любому видно было, что господин этот не бедствовал.

А раз так, то и выбрать он должен был солидную ресторацию, а не трактир, где основная публика – извозчики да мелкие приказчики. Но раз уж пришел…

– Чего изволите? Выпить, закусить?"

"Быстро, но цепко оглядев подскочившего то ли буфетчика, то ли старшего полового, посетитель спокойно поинтересовался, где можно найти писаря городской управы по фамилии Ставински? Вместо ответа его молча отвели в укромную нишу, где в полном одиночестве обедал…

– Вы ли Войцехом Ставински будете?

– То так, пан…

– Абай.

Просто Абай.

– Приятно свести знакомство. Чем обязан?

К этому визиту Александр готовился заметно тщательнее, чем обычно, потому как стрельба на месте в его планы не входила. Почитывая предусмотрительно откопированную «нетленку» покойного Стефана Ягоцкого, он долго выбирал сразу из трех подходящих кандидатур и в конце концов остановился на простом писаре из городской управы по имени Войцех. Тот брал дороже всех, зато и качество исполнения выдавал отменное, так как по долгу службы имел дело именно с паспортами и метриками.

Как говорится, что имеем, тем и торгуем.

– Мне необходимо правильно заполнить несколько официальных бумаг. Мои знакомые порекомендовали именно вас, как настоящего мастера подобных дел. Вы меня понимаете?

– Гха…

Видя, что старый писарь находится в сомнениях, и искренне желая помочь в принятии правильного решения, проситель жестом фокусника выложил перед собой на чистую скатерку свернутый в четыре раза кредитный билет приятного для глаз радужного цвета. Сотня рублей перевесила опасения писаря, и теперь кашель прозвучал явно одобрительно.

– Гха! Отчего же не помочь хорошему человеку. Еще две красненьких – и по рукам.

– Это за одну запись. А ежели две?

– Ну… десяток целковых скину по такому делу.

– А вот мне любопытственно, вы только на русском заполняете или и на других языках можете?

– Гха… Было бы желание.

Собеседник Александра многозначительно посмотрел на незаметно перекочевавшую к нему под левую руку радужную бумажку.

– Есть желание. Немного, но есть.