Александр Агренев. Трилогия (СИ)

– Чт… Да как вы…

– Господа, я не помешал?

Бригадный адъютант Блинский примчался на заставу вперед всех, опередив даже подполковника Рослякова. Правда, не намного, всего на пять минут. Сухо поздоровавшись с Розуваевым и гораздо теплее с князем, Сергей Юрьевич сел за свободный стол и стал внимательно читать рапорты корнета, ротмистра и Александра, иногда многозначительно хмыкая.

– И в чем же…

– День добрый, господа!

Присутствующим в канцелярии офицерам пришлось немного обождать, пока и Валериан Петрович освоит почти два десятка исписанных от руки страниц.

– Гм, недурно…

Блинский едва заметно кивнул, выражая тем самым свое согласие, и негромко объявил:

– Ротмистр, мы вас слушаем.

Если речь Розуваева слегка сжать и избавить от разного рода канцеляризмов, то получалось примерно следующее: командир заставы выражал крайнее недовольство своим подчиненным, вменяя ему целый букет прегрешений. Многочисленные нарушения субординации: где это видано, устраивать какие-то там засады без ведома вышестоящего командира или требовать приказы в письменной форме?! Непонятные заигрывания с нижними чинами, доходящие до откровенного панибратства, подозрительные занятия-сборища, вечное самоуправство.

Не поэтому ли сразу тридцать восемь ветеранов подали прошение об отставке? И самое тяжкое – это…

– Были убиты после того, как были задержаны! Я считаю расстрел безоружных не просто возмутительным, а позорящим честь русского офицера!

– Однако, ротмистр, вы понимаете, что вы сейчас сказали?

– Вполне!

– Гм, хорошо…

Сергей Юрьевич озабоченно нахмурился, минуту помолчал и с явной надеждой обратился к князю:

– Александр Яковлевич, вам есть что ответить на эти… на это заявление?

– Да, господа.

По поводу вчерашнего мероприятия. Мне поступил сигнал от одного из моих информаторов о возможной проводке каравана. Время было позднее, и я не смог согласовать свои дальнейшие действия с командиром заставы – по причине его отсутствия и в канцелярии, и на квартире. Дальше… Сигнал оказался верным, и караван был перехвачен, причем я отдал приказание стрелять по ногам, что и было исполнено – все без исключения задержанные имеют почти одинаковые раны.

– Простите, что перебиваю вас, ротмистр (Розуваев даже дернулся, когда услышал эту фразу), а как же убитые?

– Вы знаете, Валериан Петрович, перестрелка в условиях такой видимости, практически в полной темноте… Я удивлен, что выживших оказалось так много.

– Н-да… пожалуй, что вы правы. Продолжайте, прошу вас.

– Теперь по поводу убитой троицы. Некто Миклош, Эмил и Влодзимеж, если я не ошибаюсь? Они являлись старшими среди задержанных контрабандистов и были допрошены мной на предмет установления их личности.