Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Учитывая, что до этого дня он в Австро-Венгрии если и был, то очень недолго (то есть догнал «несуна», скрутил, поднял и пинками погнал обратно на родимую сторонку, пока чужие погранцы не объявились), его интересовало буквально все! Благо что посмотреть было на что: на месте они не сидели и всего за два дня исколесили и прошли пешком как бы не половину города, посетив пару банков, семь-восемь аптек и дюжины две магазинов. Потом была Бельгия (в которую они добрались транзитом через Второй рейх) и ее бдительно-недовольные (но вежливые, этого не отнимешь) таможенники – там они сняли уютную квартирку в славном своими оружейниками городе Льеже, где и оставили часть багажа.

И не только багажа, их настоящие паспорта тоже остались в арендованной ячейке местного банка. К моменту, когда они оказались во Франции, уральский казак Григорий Долгин чувствовал себя бывалым путешественником – шутка ли, четвертая страна за десять дней!"

"Сразу снять подходящее жилище не удалось, пришлось гостям столицы ютиться в шестикомнатном номере отеля с поэтичным названием «Лотти». Всю следующую неделю князь сразу после завтрака уходил, оставляя своего друга в одиночестве осваивать очередной учебник, и появлялся к часу-двум пополудни – иногда довольный, а иногда и не очень.

Пообедав, они отправлялись бродить по улочкам Парижа, до позднего вечера осматривая и изучая все, что только привлекало их внимание. Особенно запомнился путешественникам бульвар Капуцинок, где они впервые попробовали печеных каштанов. Александр, сняв пробу, свой кулек тихонько выронил – как-то не пошло ему это лакомство парижан. А его спутник свою порцайку уничтожил под корень. И только после этого осведомился, что же это такое интересное он съел, по вкусу прям как сладкая картошка?

– Каштаны.

– Да ну? А у нас ими животину подкармливали.

– Это еще что, Гриша. Я вот слышал, что французы оченно лягушачьи лапки уважают, хорошенько обжаренные!

Долгин сглотнул и немного позеленел:

– Правда, что ль?

– Ага. Еще улиток виноградных употребляют, мидий, а устрицы – ну это навроде улиток или там слизняков – вообще за изысканное кушанье считается.

Соком лимонным на них брызжут да прямо живьем и наворачивают, за милую душу. И сыр ценят исключительно с плесенью, да еще и основательно завонявший.

Позеленев еще больше, Гриша выдавил из себя:

– Не приведи господь так оголодать!..

Впрочем, следующее яркое впечатление напрочь перебило все мысли об особенностях французской национальной кухни. Дом инвалидов[15], а точнее, саркофаг Наполеона Бонапарта в крипте собора – произвел на русского путешественника прямо-таки неизгладимое впечатление.