Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Недолгое одиночество и тишина закончились с приходом господинчика, в котором уже поднаторевший Григорий влет опознал юриста. Ну или просто доверенное лицо какого-либо промышленника или же купца – их он тоже повидал уже вполне достаточно. Припомнив один из самых первых уроков по этикету от учителя-мучителя (а еще садиста и педанта), временный хозяин кабинета сделал вид, что даже и не собирался первым представляться нежданному гостю, и уж тем более вставать навстречу, выказывая тем самым особое уважение. Так, просто немного поерзал, устраиваясь на стуле поудобнее, и все.

– Присяжный поверенный Вардугин, имею честь представлять интересы господина Бунаева, управляющего «Илис-Блитц».

– Главный инспектор Долгин. Чем обязан?

Представителю незнакомого Грише господина Бунаева хватило ровно две минуты, чтобы внушить к себе стойкую неприязнь. Разговор свой он начал хотя и вполне вежливо, но достаточно быстро перешел к наглым требованиям – прекратить сманивать из их завода мастеровых и уволить тех из них, которые уже работают на фабрике РОК. Ну и сгладить мелкие шероховатости путем небольшой компенсации за понесенные владельцами предприятия убытки.

– Еще раз. Кого из рабочих мы сманили из завода… как его там, «Элис-Блитц»?

– Ну как вы понимаете, такого списка у меня нет, но я и без него могу с полной уверенностью говорить, что инструментальщики и лекальщики перешли к вам в полном составе, вследствие чего выполнение нами текущих контрактов стало фактически невозможным. Следовательно, мы вскоре вынуждены будем платить неустойки. А это совершенно, просто категорически неприемлемо, господин Долгин.

И это дурной тон – поступать так, как вы. Так что если не хотите публичного скандала и судебных исков, надо бы решить наше дело миром.

– Скажите, а вы помните, что крепостное право уже давно отменили?

– Не понимаю, при чем здесь это. Но да, прекрасно помню.

– Тогда пора бы вашему доверителю уже привыкнуть к тому, что мастеровые свободные люди. А следовательно, могут сами решать, где им работать, а где нет."

"Григорий честно старался соблюдать вежливость и положенную гладкость речи, но раздражение уже начало прорываться сквозь маску невозмутимой вежливости, отчего его слова были особенно убедительны.

Вот только у профессионального юриста на такое, похоже, был благоприобретенный иммунитет, ну или очень крепкие нервы. А может быть, присяжный поверенный не вполне понимал, с кем он ведет разговор, принимая своего собеседника за очередного управляющего или там главного инженера, которого требуется хорошенько «обработать» и привести к нужному для доверителя решению.