Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Второе: пользование моими бумагами обойдется вам еще в десять тысяч, на ассигнации. Коли согласны с такими условиями, то сегодня же все и устроим. Ну а ежели нет?..

— Ну что вы, меня все устраивает.

Ближе к вечеру молодой стряпчий и пожилой купец-миллионщик расстались, вполне довольные друг другом. Первый получил вожделенные акции в прокат на две недели, а второй сорок тысяч за их пользование. Именно сорок — возвращать залог Солодовников даже и не собирался. Как говорится, ничего личного — бизнес есть бизнес…

— И что было дальше?

Григорий уже давно позабыл о своем плохом настроении, завороженный рассказом своего друга.

— Дальше? Через два дня, двадцать третьего декабря, Виктор Арчибальдович сел на трансатлантический лайнер и отправился на воссоединение со своим отцом. Но перед этим успел-таки продать мне принадлежащие ему на законных основаниях акции, и всего за десять тысяч рублей. Такая приятная неожиданность! Бумаги, стоящие сто двадцать тысяч, обошлись мне едва в пятьдесят.

Главный инспектор, потомственный казак и без пяти минут потомственный почетный гражданин, совершенно некультурным образом заржал.

Делал он это долго и со вкусом, а когда закончил, то еще пару минут приводил себя в порядок — вытер выступившие от буйства эмоций слезы накрахмаленным до несгибаемости платком, затем в него же звучно высморкался, и только после этого скомкал и сунул в карман.

— Это. А он к Вениамину Ильичу не заявится, свои акции требовать?

— Да на здоровье. Только ведь не придет он к нему, так как далеко не дурак. К сожалению. А вот гадости всякие делать начнет — потихоньку да без особой огласки.

— Па-анятно. Тогда такой вопрос — кто-то мне говорил, что пора бы уже самостоятельно планировать и проводить акции особого рода.

— Ну было такое. И что?

— А на ком я буду тренироваться? Опять бумажки черкать, схемы, ответы да вопросы всякие? Так настоящий опыт да сноровку не получить.

Александр помолчал, потом с усмешкой констатировал.

— Не можешь ты забыть о Солодовникове. И какое обоснование-то подвел красивое, под свое горячее желание сделать ему гадость! Прямо душа радуется, глядя на такой прогресс.

— То есть — нет?

— То есть да, но другого. Цель тебе все же надо не такую зубастую, рангом пониже, возможностями пожиже.

— Да какие там у этого хапуги возможности? Разве что в суд подаст.

— Не скажи. Гаврила Гаврилович — господи, ну и имечко для купца! Так вот, он давно и прочно дружит с многими скопческими и хлыстовскими общинами. И капитал свой заработал не без их участия, вернее их денег. Попросит своих знакомых сектантов — они и постараются в случае чего, поквитаются с его обидчиками.

Григорий полупрезрительно протянул.

— Сектанты? Да что они могут, эти убогие?

— Ну, тебе или мне они ничего не сделают.