Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Мел отчетливо заскрипел по грифельной доске, выводя три коротких слова.

— Теперь вопрос — кто именно начал Великую французскую революцию? Вы? Прошу.

— Эм?.. Крупная буржузия и дворянство, господин профессор.

— Правильно говорить буржуазия, господин слушатель. А так все верно, садитесь. Следующий вопрос — а кто же больше всего пострадал от революции? Вы, прошу.

— Крестьянство и рабочие, господин профессор.

— И опять правильно. Отсюда следует весьма простой вывод…

— Татьяна Львовна?

Увлекшаяся подслушиванием женщина едва не подпрыгнула от тихого голоса у себя за плечом.

— Григорий Дмитрич, ну нельзя же так тихо подкрадываться! Скажите-ка мне, что это у вас тут за курсы такие?

Предложив дорогой гостье руку, и тем самым ловко развернув ее в направлении от двери, Долгин первым же делом извинился за свои просто чудовищно отвратительные манеры, пообещав отныне топать как можно громче. Дождавшись прощающей улыбки, он ответил и по поводу курсов.

— Для того чтобы претендовать на должность начальника охранной смены, или бригадира в производственные цеха, требуется пройти небольшое обучение.

Основы законодательства и экономики, а так же арифметика и чистописание. Ну и немного истории — для общего развития.

— И медицины?

— Совершено верно. Мало ли, вдруг с кем из мастеровых приключится несчастный случай, или посетителю завода станет дурно? Пока пошлют за доктором, пока он прибудет — человек уже и умереть может. Разве можно такое допустить?

С такой постановкой вопроса Татьяна Львовна была полностью и безоговорочно согласна. Единственное, что ее немного смущало (так, самую малость), это услышанная фраза про ""огнестрельные раны конечностей"".

Все же травмы на производстве обычно выглядят немного по-другому? Впрочем, на оружейной фабрике вполне допустимы и такие происшествия. Наверное. Выкинув из головы все сомнения, помещица неспешным шагом проследовала в библиотеку — последнее, что она еще не видела в клубе. А так же первое, вызвавшее в ней неподдельное восхищение и даже легкую зависть. Сколько книг! Новых, блестящих на солнечном свету глянцем обложек, и старых, внушающих к себе уважение и интерес потертыми корешками. И запах, особый запах великого множества фолиантов, являющийся отличительным знаком любой более-менее крупной библиотеки. Как и длинные, высокие стеллажи с бесчисленными томами, конторка библиотекаря, и столы для посетителей.

— Предмет неустанного попечения Александра Яковлевича, наша фабричная библиотека. Между прочим, большую часть изданий для нее он отобрал и закупил лично — в основном техническую литературу, но кое-что и по художественной части.