Александр Агренев. Трилогия (СИ)

А вот когда он раскопал нечто подобное на какую-то достаточно высокопоставленную особу, а ему не дали довести все до логического конца…

— Правдоискателей у нас не любят, хе-хе. А сколько же ему годков, что он этого еще не понял?

— Да их нигде не любят — но ведь и без них совсем уж нельзя? А годков ему столько же, сколько и тебе, то есть тридцать один. В общем, Купельникову сначала несколько раз намекнули, чтобы успокоился. А потом открытым текстом сказали, что таких непонятливых Отдельному корпусу жандармов не надо.

— Хм. А что за высокопоставленная особа?

Александр пожал плечами, в который уже раз поправляя упорно сползающую вниз простыню.

— Кто-то из свиты великого князя Николая Николаевича-младшего, но кто именно — сие тайна великая есть.

Крра-к!

Очередной речной исполин лишился своей хитиновой брони.

— Ладно. Что у тебя, новости есть?

— У меня нету, а вот Гурьян радует. А заодно сам, хе-хе, радуется своей новой игрушке — фотоаппарату.

Погрузневший от выпитого пива оренбургский казак величаво поднялся, дошагал до аккуратно уложенной (спасибо армии за правильные привычки) формы и вернулся с тонкой стопочкой фотокарточек.

— Лицо у господинчика вроде бы и знакомое, да все никак не могу вспомнить, где же я его видел?.. А ведь видел, точно.

Поглядывая попеременно, то на сыр, то на командира, Гриша едва не упустил тот краткий момент, когда лицо друга хищно заострилось. И тут же расслабилось.

— Господин Генрих Нейгель, личный порученец Фридриха Круппа… Что ж, ожидаемо.

Повертев в руках остальные фотокарточки, фабрикант на мгновение о чем-то задумался. После чего положил добычу Гурьяна (и Эммы, его учительницы-напарницы) на краешек стола и кивнул на чуть приоткрытую дверь сауны:

— На второй заход?

— Это можно!

Через некоторое время, распаренные и благодушные, два друга опять уселись за небольшой столик.

Жгучий сухой пар, обжигающая прохлада воды в бассейне, опять жаркий парок — напрочь выгнали дневную (а еще вечернюю и ночную) усталость, освободив место для сладкой истомы, и даже (кто бы мог подумать!) некоторой неги. Которая, впрочем, совсем не мешала тихому разговору, перемежаемому время от времени небольшими глотками темного лагера.

— Так что насчет доносчика из бухгалтерии, командир?

— Ну какой же это доносчик, Гриша? Это уже полноценный вражеский шпион, можно сказать — золотая добыча любого контрразведчика.

М-да. Письма его у тебя?

— Так точно.

Согласно кивнув, Долгин совершенно нечаянно зацепился глазами за длинные плети ""косички"" на столе. Поводил головой, выбирая между нежно-коричневым сыром, золотистой воблой и ало-красными раками, и не поленился дотянуться до остатков изрядно погрызенной ""веревки"".

— Завтра утром занеси мне любое из них.