Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Ибо Самодержец, Хозяин земли Русской, и прочая и прочая и прочая, приветствовал и принимал своих верных подданных, будучи одет в мундир. Обычную повседневную форму лейб-гвардии Преображенского, (чьим августейшим шефом государь, собственно, и являлся), вот только именно у него она была далеко не новой. А в одном месте, рядом с рукавом, так и вовсе слегка того. Потертой. Мелочь, небольшой штришок, августейшая блажь — но именно это заставило князя искренне удивиться. А еще, как это ни кощунственно звучит, добавило некую толику уважения к императору.

""Помнится, Михаил пару раз упомянул, что-де отец работает по десять часов в сутки, и даже в субботу занят до часу-двух дня.

Работает! А мог бы сачковать, передоверив большую часть забот министрам"".

Каждому, кто находился в приемной зале Арсенального каре Гатчины, государь уделял не больше двух-трех минут, так что очередь-шеренга из аристократов быстро редела, иногда тормозясь на каком-нибудь счастливчике, удостоенном боле длительного разговора.

— Князь Александр Агренев!

Несмотря на то, что император, несомненно, помнил молодого аристократа (не так уж и много прошло времени со стрельб в его присутствии), смотрел и выглядел он так, как будто видит представляемого в первый раз — требованиям этикета и церемониала вынуждены подчиняться и сильные мира сего.

Поклон, рукопожатие, во время которого отнюдь не маленькая ладонь Рюриковича буквально утонула в лапище Романова, четкий поцелуй надушенной женской ручки, сопряженный с еще одним поклоном…

— Рад нашему знакомству, князь.

— Ваше величество, это огромная честь для меня.

— Петр Семенович весьма лестно отзывался о вас, князь Александр.

Александр Третий замолчал, глядя прямо в глаза. Демонстративно прошелся взглядом по фигуре своего собеседника, давая тем самым понять, что заметил отсутствие на фраке любых наград, даже обязательных к ношению. Затем едва заметно кивнул, и закончил аудиенцию простыми, но весьма многозначительными словами:

— До следующей нашей встречи, князь.

Короткий полупоклон, легчайшее, но все же заметное всем желающим прикосновение губами к милостиво протянутой руке императрицы (молчавшей, но весьма поощрительно улыбающейся), и Александр отошел к остальной публике.

Так сказать, ""простому дворянскому народу"", получившему, наконец, вожделенное. Свободный доступ ко двору! Большой и малые императорские балы, приемы, дозволение присутствовать на официальных мероприятиях и посольских приемах… Признание со стороны высшей аристократии и чиновничества, новый статус, новые возможности! Впрочем, это не отменяло зависть к тем, кто был выделен особо — улыбку императрицы, и протянутую для ВТОРОГО поцелуя руку заметили все.