Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Хозяин кабинета быстро подошел к столу и набросал несколько строк в своем ежедневнике.

— Так это ЕГО кости, что ли?

— Его, Гриша, его. Пильчиков, как он пишет, проводил серию опытов с катушкой Румкорфа и трубкой Крукса, и подметил один интересный эффект. Материальное выражение которого, ты только что и имел счастье…

Долгина непроизвольно передернуло, и Александр едва удержался от смешка.

— Наблюдать. Как думаешь, Николай Дмитриевич полезную вещь изобрел?

Отставной унтер-офицер задумался так глубоко, что не заметил, как в его руках опять оказалась короткая фотосессия из Кыштыма. Повертел ее, покрутил, примерил свою лапищу к полупрозрачной профессорской кисти…

— Было дело, на заставе один объездчик руку сломал — так пока разобрались что там к чему, он неделю ходил и зубами поскрипывал.

— Как же, помню. Только не перелом у него был, а трещина. Хотя тоже мало приятного.

— Эт точно.

— Ладно уж, скажу. С помощью… Хм, лучей Пильчикова, можно будет находить застрявшие в мякоти осколки и пули, и на чахотку проверять. А на производстве — искать дефекты в металлических отливках или деталях. Так как, насчет полезности?

Господин главный инспектор еще раз глянул на улыбающуюся черепушку и согласился:

— Вещь.

Резкий стук поставил окончательную точку в разговоре — он, а еще появившийся на пороге довольный экспедитор.

— Александр Яковлевич, есть следочек!

***

Несмотря на то, что Хитров рынок пользовался у московских обывателей вполне заслуженной славой места, где обитают исключительно воры и мошенники всех мастей, изредка разбавляемые отдельными душегубами, и общепринятым правилом было держаться от всей этой публики подальше… Были все-таки в первопрестольной отдельные личности, игнорирующие подобные предубеждения, и спокойно ходившие не то что по краешку криминального района, но и бестрепетно забиравшиеся в самые его мрачные глубины. Одни по долгу службы, другие по убеждениям — и что самое удивительное, ни первых, ни вторых никто не трогал. Собственно говоря, двое городовых, относительно недавно поставленных блюсти порядок и законность на всей территории Хитровки, сами могли обидеть кого угодно — саженный рост, широкие плечи и пудовые кулаки к этому весьма располагали. А вот господин Кувшинников столь выдающимися статями не обладал — и все равно, безбоязненно навещал городскую клоаку. Потому что являлся одним из немногих медиков, оказывающих лечебную помощь обитателям рыночных трущоб, за что и был ими по-настоящему любим. И случись с ним что, его обидчика искала бы (и непременно нашла) вся Хитровка, от мала и до велика.