Александра

 — Скажите ка мне, горе-воины, у нас что, всё, что мы хотим забрать, уже посчитано, упаковано и сложено на повозках? Правда? — Я убрала меч от шеи мужчины. Он облегчённо выдохнул. Подошла к окну и убрала деревянную затворку. Выглянула во внутренний двор замка. Потом удивлённо посмотрела на ратников. — Удивительно, но я не вижу вообще повозок. Мы для чего сюда пришли? Для чего вас сюда направили? Баб мять? А если сейчас фон Деницу помощь подоспеет? Что делать будем? Драпать, теряя подковы? Теперь я подумаю, стоит ли вас брать в следующий набег или поход. Мне не нужны такие воины, который завидев баб, обо всём забывают и бросаются на женщин, вытаращив свои глаза.

 — Ткнула в двух мужчин, стоявших недалеко от меня. — Ты и ты, останетесь здесь, остальные вон отсюда.

Ратники кинулись к лестнице. Посмотрела на двоих, которым велела остаться.

— Значит так, остаётесь здесь с женщинами и детьми. Никого сюда не пускать, кроме меня.

— А боярина и Евсея?

— Их тоже. Особенно молодого боярина. Увижу здесь кого лишнего, зарублю. И вас и того, кого пустите. Всё ясно?

— Ясно, царевна.

— Не огорчайте меня больше. Тоже мне, герои-любовники, сЦаные.

"

"Оглядела весь гарем барона. Женщины все были молодые от 16 и до 25, это на вскидку. Сколько им на самом деле лет, бог знает. Всего женщин было восемь. Однако, какой у нас Ульрих шалунишка любвеобильный! Трое из женщин были беременными. Все они смотрели на меня с неменьшим ужасом, чем на оставшихся двоих воинов. Так же здесь находилось четверо детей. От совсем маленького, до года и до пятилетнего мальчика. Этот этаж тоже был богато отделан. Причём, этаж был разделён на отсеки или комнаты, плотными занавесками, часть из которых была сорвана.

Весь пол устлан коврами. Имелся небольшой камин. На стенах гобелены. Одним словом, смесь европейского и азиатского. Неплохо хозяин развлекается. Подошла к белокурому мальчику. Он смотрел на меня со страхом и в тоже время со злостью. Ишь ты какой! Я усмехнулась. К ребёнку подбежала молодая женщина. Светловолосая. Ей было чуть за двадцать. Она обняла его руками, словно пытаясь закрыть от меня. Упала на колени. Стала что-то говорить умоляюще. Что она говорит, не понимала. Но явно просила пощадить. Я продолжала смотреть на мальчишку. Фамильные черты фон Деницев проявлялись на нём однозначно. Вылитый Ульрих.

— Что она говорит? — Спросила у ратников. Оба пожали плечами.

— Она просит пощады для сына. — Неожиданно сказала по-русски одна из девушек. Молодая, не старше двадцати, даже моложе. У неё уже обозначился живот. Месяцев пять, прикинула я.

— Говоришь по нашему?

— Да.

— Откуда ты?

— Из-под Новгорода.

— Как сюда попала?

— На наше печище напали тати-людоловы. Потом продали ганзейцам. Те отвезли в Ригу, там меня на торгу и купил Ульрих фон Дениц.