Александра

Сейчас идёт грабёж имущества их господина и мужа, если так можно сказать, а они у меня ещё и благословения просят? Хотя, что ты, Саня, хотела? Здесь к особам королевской, царской и императорской крови отношение сакральное. Они на самом деле считаются под божьей благодатью. Поднять руку на монаршью кровь, считается тягчайшим преступлением и прежде всего перед богом. И это очень стрёмно. Ну а благословить, значит поделиться этой благодатью.

Я присела рядом с Любавой на корточки. Смотрела ей в глаза."

"— Любава. Я могу благословить вас всех. Я сделаю это. Но знай, моё благословение не сможет спасти вас, от того, что вас могут убить.

От того, что ты не сможешь доносить дитя своё. Божья благодать распространяется на меня, ты права. А так же на тех, кому я покровительствую. Кто рядом со мной. Вот тогда божья благодать возрастает многократно. А если я уйду, то… — Я печально покачала головой. — Я ещё раз, Любава, предлагаю тебе идти со мной. Я позабочусь, чтобы ты благополучно доносила дитя своё и разрешилась от бремени, здоровым дитя. Я позабочусь о тебе и ребёнке. И моя благодать будет безмерной. И подумай ещё о том, что твоему господину придётся очень плохо. Знаешь почему? Не потому, что я его убью или искалечу. Нет. Я даже оставлю ему половину его казны. Но всё дело в том, что я заберу то, что ему поручили сохранить любой ценой. А он этого сделать не смог. И с него потребуют ответ. И ответ этот будет очень кровавым. А если его не станет, подумай, что будет с вами? Ты понимаешь, что в этом случае вас всех ждёт смерть. Подумай, Любава. Пусть не за себя, а за дитя, которое ты носишь под сердцем.

Она смотрела на меня глазами полными слёз. Я погладила её по голове. Потом взяла, наклонила её голову и поцеловала её в лоб.

Не знаю почему, но эта девочка, вызвала во мне какие-то сильные чувства. Какое-то притяжение к ней. Как к младшей сестре. Сколько же ей пришлось пережить, перенести. Но она осталась какой-то чистой. В ней словно светилась изнутри. Да, она была из смердов. Ну и что? Для меня, дитя 21 века, это не имело никакого значения. Значение имела только она. Любава была очень красивой девушкой. Да, мы славянки, нас господь наградил этим, дал нам красоту, через которую мы страдаем. Не даром вся эта погань, что с востока, что с запада лезла к нам. Славянки всегда у них считались очень дорогим товаром. На восточных рабских рынках славянок даже отдельно селили. Отдельно выставляли на торги. И цены всегда на нас были высокими. Сама наша земля, Русь наша, господь бог наградили нас этим и богатством, и проклятием нашим.

— Подумай, Любава. — Продолжала гладить её по голове. — Я благословляю тебя, тебя и твоё дитя. Но моё лучшее благословление будет тогда, когда ты будешь рядом со мной.

Поднялась на ноги. Двое воинов стояли, как каменные башни.