Александра

А вчера мне сообщили, что эти проклятые кяфиры венецианцы вновь напали на Лесбос. Никак не хотят смирится с его потерей.

— Значит Казань и ногаи сами должны справляться с монголами?

— Да. Я ничем не могу им помочь.

— Я всё понимаю, мой Господин. Но если казанцы и ногаи потерпят поражение, мы утратим там своё влияние.

— А оно большое было, влияние это? Ладно Крым, там наши земли и опорные крепости. А дальше, увы. Идти на север, мы не готовы. Ввязываться сейчас в войну с Московским правителем я пока не могу. И когда смогу, не знаю. Я планировал походы на юге.

Хочу присоединить к империи Мекку и Медину. А для этого надо решить вопрос с Египтом. Мне многое, что нужно сделать здесь у нас, рядом. А ещё я хочу дойти до Индии.

— Я всё понял, мой Господин. Что делать с византийскими девками?

— А что ты с ними сейчас сделаешь? Они вне нашей досягаемости. Увеличь награду за них обеих. Особенно за старшую. Увеличь ещё на 200000 акче за младшую и на 300000 за старшую.

— Слушаюсь и повинуюсь…

Москва. Зачатьевский монастырь. Середина августа 1514 года от Р. Х.Проснулась не в своей келье, в которой отбывала епитимью последние три дня.

Я лежала на кровати, укрытая заботливо одеялом. В комнате было светло, чисто и аккуратно. Пахло вкусно хлебом и ещё чем-то. Поняла — мирой. Почувствовала голод. Рядом на лавочке дремала молоденькая монашка. Лежала и смотрела на неё. Боже мой, молодая такая, а никогда не познает вкус любви, не познает счастья материнства. И тут вспомнила о Ксении Остожской, юной княжне. Вот чёрт, прости Господи. Монашка вздрогнула, хотя я её не трогала и сонно открыла глаза. Смотрела на меня. Я на неё.

— Доброе утро! — Пожелала ей.

Она вскочила с лавки. Глаза, как блюдца, рванула к выходу. — Стоять! — Последовала жёсткая команда. Всё же детство и юность среди военных и папа командир. Потом мои палатины и наконец Корпус, наложили свои отпечатки на меня. Отдавать команды правильно поставленным голосом, у меня это было уже на автомате. Монашка замерла возле двери. — Кругом! — Она оглянулась.

— Ась? — Вопрос сам слетел с её губ.

— Я сказала кругом. То есть, повернись ко мне. — Она повернулась. — Ко мне, шагом марш. — Монашка послушно вернулась. Правда не строевым шагом.

Но это ладно. Всё же девица и не в армии. — Сядь на лавку. — Села. — Где я и сколько времени?

— У матушки игуменьи в её опочивальне.

— А сама матушка где?

— В келье твоей, Царевна Пресветлая.

— А что она там делает?

— Так молится. Теперь там многие молятся. Даже Владыко был вчера. Тоже молился. И ещё. — Она стала говорить шёпотом. — Сам Великий Государь приезжал. Но он помолился в молельне. А потом на тебя смотрел, Пресветлая Царевна. Но только от двери. Дальше пройти ему не дали.