Александра

Я пока слушала её, у меня глаза стали на лоб вылезать и волосы дыбом вставать. Что значит Митрополит вчера приезжал с Василием на пару? Как это вчера?

— Сколько я здесь уже отдыхаю?

— Так, Пресветлая Царевна, ты как всю ночь то давеча молилась, а потом с самой Богородицей говорила, опосля упала и уснула. Вот весь день вчера проспала и ночь. Сейчас уже заутреня была.

Я не могла поверить в это. Я что, целые сутки здесь прохлаждаюсь в виде бессознательной тушки? Моя епитимья закончилась ещё вчера?! Да твою дивизию! Резко села на постели. На мне была свежая рубашка. Трусы с лифчиком тоже были на месте.

Слава богу.

— Где моя одежда?

— Подожди, пресветлая Царевна. Я сейчас матушке игуменье скажу…

— Потом скажешь. Где моя одежда? Неси давай быстрее.

— Сейчас. — Метнулась куда-то, но тут же появилась. Притащила аккуратно сложенные нательную рубашку, до середины бёдер. Ещё одну, которая поверх нательной одевалась. Штаны, носки, которые мы с Ленкой сами себе шили с тонкими завязочками. Увы резинок пока не было. И мундир. Забрала всё.

— Сапоги неси. И гребень.

Скинула монашескую рубашку. Монашка смотрела на меня во все глаза.

На мои трусы, лифчик. На мои татушки, как в 21 веке сделанные, так уже и здесь, собственного творчества. На серёжку с маленьким бриллиантом в пупе. В этот момент на камушек упал лучик света, он заиграл разными цветами. Она заворожённо смотрела на мой пуп. Вообще, когда Славкой беременная ходила, серёжку вытаскивала. А после родов опять вставила. Что Ивана, что Василия она очень сильно заводила. Я глянула на неё, держа нательную рубашку в руках.

— Что-то не так? — Спросила её. Девушка покраснела.

— Всё так, Пресветлая Царевна. Ты очень красивая.

И письмена на теле твоём и жуковина в пупе.

— Какая ещё жуковина? — Она взглядом показала на мой пуп.

— А, это брюлик, не обращай внимания.

Стала быстро одеваться. Монашка продолжала с интересом смотреть на меня. Когда надела штаны, монашка спросила меня.

— Пресветлая Царевна, так это же мужские порты. Как можно их носить?"

"Я спокойно напялила, как монашка сказала порты, подтянула, присел чуть, поправила, чтобы складок не получилось.

— Это не совсем мужские порты. Это женские. Татарские шаровары. Правда я их немного переделала.

Ушила. Но какая разница. Всё равно женские. — Надела носки, завязала тесёмочки. Они очень были тонкие. Потом надела что-то типа следков на носки и после сами сапоги. Натянула их до колен. Встала, попрыгала. Нормально. Обе рубашки заправила в штаны, завязала и там тесемки на поясе. Прежде чем надеть китель, решила привести в порядок свои волосы. — Гребень дай? — Девушка куда-то ушла, но вскоре вернулась. Передала мне гребень. Сидела на постели и чесала себя. Да чтоб их, волосы эти. Густые, гребень сломать можно.