Александра

Попила. Стало легче. Сначала не придала этому значения. Потом как-то не так среагировала на одно из блюд. Опять почувствовала тошноту. Вновь сумела взять под контроль позывы. А вот это меня уже напрягло.

Вечером, когда гости и мои подданые ещё гуляли, сослалась на усталость и ушла к себе в сопровождении фрейлин и Елены. Она тоже не горела большим желание веселится. Оказавшись в своих покоях, отправила фрейлин назад в зал. Всё же они молоды и им хотелось праздника. Пусть идут. Хотя все трое сначала начали упираться. Но в конце концов, поблагодарив меня, убежали.

— Лена.

 — Обратилась к своей подруге. Она села со мной рядом. — Похоже я в залёте.

— Не поняла?

— Чего не понятного? Сегодня на пиру почувствовала тошноту. И отрицательно реагировать начала на некоторые блюда, которые раньше нормально ела.

— Ты уверена? А вдруг траванули, Сань?

— Типун тебе на язык. Ты же знаешь. Мою и твою пищу проверяют.

— Саш, это ещё не показатель, что ты беременна. Подождём ещё немного времени. Хотя я бы предпочла, чтобы ты забеременела. Это лучше, чем яд. Я вообще после всего, боюсь повторения. Убить стрелой или кинжалом не получилось, как бы нас не траванули.

Конечно, мы никому ничего говорить не стали. Хотя, я думаю Ленка рассказала всё Василию, мужу своему. А он по тихому моим палатинам. Иначе как объяснить, что они вообще перестали отходить от меня даже на полшага. И смотреть стали как-то не так, как раньше. Как, я даже затрудняюсь сказать. Они так смотрели, когда я Славкой ходила беременная. Я спросила прямо у них. Но они стали делать удивлённые глаза и от всего отпираться.

Гуляния продолжались у простого народа три дня, у аристократии пять дней.

Надоело хуже горькой редьки. К концу гуляний, я всё больше убеждалась, что беременна. Симптомы были такие же как и при первой беременности. По прошествии пяти дней после коронации, немецкая аристократия стала разъезжаться. Но не все. Несколько молодых герцогов осталось. В том числе и Герцог Баварский. Он вообще, похоже, влюбился в меня. Так же в замке находился на излечении и Ульрих Герцог Вюртембергский. Я навещала его. Всё же он был моим пациентом.

Ещё через три дня, пришли вести из Москвы. Письмо прислал Василий. Он очень был встревожен покушениями на меня.

Писал, что тоже очень любит, беспокоится и скучает. С детьми всё хорошо. Они тоже меня вспоминают. А Дашка плачет часто. Читая это, у меня сердце кровью обливалось. Так же пришло письмо от дядьки Евсея. Он отчитался, что отправил, как только получил письмо, пять орудий с расчётами и боеприпасами на Дон. Так же направил моё письмо с гонцом в Крым и к казачьим старшинам. Ну что же, машина заработала.

Ещё, через три дня, ко мне пришёл ландмаршал. Хотя это звание и должность я ликвидировала.