Александрийское звено

Когда он спросил об этом обучавших его монахинь, они просто ответили, что «так надо». Впоследствии Малоун понял: католическая церковь четко знает, что делает, но не любит объяснять зачем. Отчасти из-за этого со временем он перестал исповедоваться и соблюдать другие религиозные обряды. Малоун взглянул на светящийся в темноте циферблат часов на запястье Пэм. Они показывали почти восемь. Рановато, но церковь уже три часа должна быть закрыта.

— Снаружи не было слышно никакого движения? — все так же шепотом спросил он Макколэма.

— Ни звука.

— Тогда начнем.

Торчать здесь дальше не имеет смысла.

Малоун услышал, как щелкнуло открывшееся лезвие ножа Макколэма, затем послышался скрежет металла о металл, и дверь исповедальни со скрипом распахнулась. Он встал на ноги, но ему пришлось пригнуться, поскольку потолок каморки был очень низким.

Они вышли на нижнюю галерею, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом после трех часов, проведенных в тесной и душной конуре. В открытом дворе неярко горели слабые лампы, и их свет, перемежаясь с густыми тенями, образовывал причудливые узоры, тянущиеся от арки к арке.

Малоун прошел под ближайшей к нему аркой и посмотрел в ночное небо. В сочетании с беззвездной ночью темнота, царящая в сумрачном дворе, казалась еще более непроницаемой.

Он направился прямиком к лестнице, ведущей на верхний клирос, уповая на то, что дверь, через которую они вышли из нефа три часа назад, осталась незапертой. К счастью для них, так и оказалось.

В нефе царила кладбищенская тишина.

Сквозь мозаичные окна пробивался свет внешних прожекторов, омывавших наружные стены монастыря, а в самой церкви горели лишь несколько тусклых голых лампочек.

— Ночью это место выглядит совсем иначе, — заметила Пэм.

Малоун согласился и приказал себе держать ухо востро.

Он приблизился к алтарной части и перепрыгнул через бархатные канаты, а затем поднялся по пяти ступеням алтаря и оказался перед дарохранительницей. Затем он повернулся и посмотрел на верхний клирос. Оттуда на него смотрел темно-серый глаз окна-розы, лишившийся жизни после того, как солнце покинуло его.

Макколэм, словно заранее зная, что может понадобиться, принес свечу и спички.

— Прихватил возле ящика для пожертвований, что стоит около купели для крещений, — без особой надобности пояснил он, зажигая фитиль. — Я их еще раньше заприметил.

Малоун взял свечу, поднес крохотный язычок пламени к дарохранительнице и принялся рассматривать изображение, выгравированное на ее дверце. Сидящая Мария с младенцем на руках, позади нее — Иосиф, над головой каждого — нимб. Трое поклоняющихся младенцу бородатых мужчин, один из которых преклонил колена.