Алёнушка

Никита словно вольный ветер появлялся на работе после двенадцати, многозначительно морщил брови, разглядывая сотни снимков, потом тыкал пальцем в один из них, тяжеловесноронял «вот это», а затем снова исчезал. Ларусик засовывала отобранный им экземпляр снова в стопку снимков, а сама выбирала тот, который считала нужным, и относила его Барину на утверждение. Алена все больше убеждалась в правдивости собственных мыслей – на такую, как она, такие, как Барин, даже не посмотрят. И как ни воротило ее от одной мысли, что ей придется идти в какую-то тайную квартиру и играть там в карты, она вынуждена была признать: выбора у нее нет. Время утекало сквозь пальцы прохладной водой, а идей, где раздобыть пятьсот тысяч долларов, у нее так и не прибавилось. Поэтому, положившись на опыт и ум Изабеллы, по вечерам она постигала премудрости карточной игры и тренировала «покерфейс». Последнее давалось ей значительно хуже, чем флеши, стриты и фулл-хаусы. Алена была открытой книгой, чьи эмоции читались без труда.

Спустя неделю Изабелла была вынуждена признать свое поражение.

– Ладно, будем играть в дурака. Точнее в дуру. Это у тебя отлично получится.

– Вместо турнира по покеру я иду на турнир по подкидному? – отбила подачу Алена, а Изабелла улыбнулась краешком губ.

– Нет, ты идешь все туда же, вот только будешь наивной идиоткой. Тебе даже изображать ничего не придется, просто будь собой большую часть времени. А остальное – дело техники. Дуракам и новичкам, как известно, везет. Твоя цель – познакомиться с Барышниковым. Про искусство ты отлично щебечешь, будешь вставлять умные фразы и корчить из себя богатую дуру – наследницу миллионов. Как дела с нарядами?

– Продвигаются, – вздохнула Алена.

– Покажи.

У Алены моментально взмокли руки и сердце начало колотиться как сумасшедшее. Ей предстояло впервые показать Изабелле, на что способна, и на мгновение Алену парализовал страх. А что, если та поймет, что внучка вовсе не так талантлива? Одно дело нарисовать что-то на бумаге, а совсем другое воплотить это в жизнь. А вдруг она испортила дорогущие наряды и семейные ценности – ведь речь шла о нарядах ее прабабушки! Алена тут же одернула себя – какое тебе дело до того, что подумает Изабелла? Ты здесь не для того, чтобы заслужить ее благосклонность. Алена действительно восторженная идиотка, которую немного пригрели, а она уже как котенок готова ластиться к любому, кто погладит по голове да нальет молока.

Погруженная в мрачные мысли, Алена прошла в комнату, которую мысленно именовала своей, и надела черное платье от Шанель, перчаткой обнявшее стройную фигурку. Платье было строгой классической формы. Закрытое впереди и открытое сзади. Алена решила немного разбавить эту строгость и добавить интриги.