Алёнушка

Алена надеялась, что Барышников захочет познакомиться с талантом, предложившим столь удачные идеи, но тот не удосужился снизойти до личной аудиенции.

Каролина же проводила в его кабинете иногда больше времени, чем он сам. Девушка каждый день приезжала на примерки и изводила дизайнеров, работавших над ее нарядом. Были у нее претензии и к организации процесса. Больше всего доставалось монументальному Ларусику. Однажды Алена застала ту в слезах в туалете."

"– Что случилось? – превозмогая страх перед Ларусиком, спросила Алена. Женщина закрывала рот рукой, чтобы ее рыдания не были слышны, и одновременно пыталась умыться, чтобы придать лицу нормальный цвет.

Вместо ответа та лишь покачала головой и, отняв руку ото рта, сделала судорожный вдох. Затем открыла кран на полную мощность и плеснула себе в лицо холодной водой.

– Это Каролина? – тихо предположила Алена.

– Тебе какая печаль? – огрызнулась Ларусик.

Атмосферу в офисе нельзя было назвать дружеской. Больше всего она напоминала слет параноиков, где каждый боится лишний раз что-то сказать, чтобы не быть услышанным другими. Алену это неимоверно угнетало.

Спасалась она лишь тем, что мысленно представляла свой собственный Дом моделей. Как бы она все таморганизовала! Собрала бы команду единомышленников, вне всякого сомнения. Они бы говорили друг с другом открыто, вместе придумывали бы новые идеи, обсуждали и спорили, ведь нет плохих или хороших творческих идей, а в споре рождается истина.

– Никакой печали, – честно призналась Алена. – Но иногда людям просто нужно, чтобы их выслушали.

Ларусик на секунду перестала тереть лицо и посмотрела на Алену через зеркало.

– Кто тебя послал?

– Послал? – оторопела Алена. – Почему вы решили, что меня кто-то послал?

– Ты взялась из ниоткуда, но твои эскизы уже приняли к работе. Я три года просила Барина посмотреть мои идеи, но он лишь кивал. И вместо собственных разработок я ползаю на коленях перед этой стервой, потому что обычные швеи – это не ее уровень! А она тычет в меня иголки.

– Тычет иголки? – Алена была шокирована, но Ларусик уже взяла себя в руки.

– Я сама виновата. Случайно уколола Каролину во время подгонки, а она не стерпела и уколола меня в ответ, чтобы я прочувствовала, каково это.

– Но так же нельзя! – возмутилась Алена.

– Это нам нельзя, – фыркнула Ларусик, – а им можно.

– Меня… меня устроила на работу бабушка, – Алена вдруг решила поделиться с Ларусиком. Несмотря на внушаемый окружающим страх, женщина ей нравилась. Она всегда первой приходила на работу и уходила последней. Она помнила расписание всех сотрудников, контролировала все до мельчайших деталей и в случае форс-мажора никогда не истерила. Да, она не была милой и любезной, но в то же время никогда не повышала голос.