Алиби для землеройки

 – Я ее тебе показываю, прыгаю от радости, размахиваю руками, кричу: «Смотри, красота невероятная! Мечтал о такой! Удобная, стильная, украсит интерьер! Каждый раз, садясь на нее, буду визжать от счастья!»

– Визжать от счастья! Такое поведение несвойственно тебе, – хихикнула я. – И хочется посмотреть, как ты устроишься на одноногой табуретке!

– Твоя реакция какая будет? – продолжал Степа. – Ответь!

– Ну, я подумаю, что ты устал, много работаешь. Если дурацкая табуретка приносит тебе радость, спорить не стану. Квартира большая, найдется местечко для этого уродца. Сказала бы: «Боже, вот же красота!»

Я замолчала.

– Продолжай, продолжай, – попросил муж, наливая себе чай, – слушаю внимательно.

– Светильник из магазина доставили в день покупки. Я быстро вызвала мастера – хотела тебя удивить. Когда ты домой вошел, я прыгала от восторга. Ты восхитился красотой светильника и моим вкусом. Значит, соврал тогда?

– Ну не говорить же правду, – улыбнулся Степан. – Зайка моя в восторге, а тут я с вопросом: «Где ты взяла это хрустальное чудовище?» А сейчас кот порядок навел, за что ему спасибо. Кстати, куда он подевался?

– Не знаю, по квартире бродит… Надо дать ему имя.

– Сейчас принесу словарь имен, – кивнул Степа и ушел.

Я посмотрела на голый крюк под потолком. Дмитриев не один раз радовался моему «чудовищу»!.. Хотя я сама хороша. Кто расхваливал кроссовки ярко-синего цвета на толстой зеленой подошве, которые Степа приобрел, когда отправился один в магазин?"

"Пошел он за шариковыми ручками и бумагой. Я пишу по старинке, мои рукописи в прямом смысле рукописи, они пишутся от руки. Домой Степа вернулся без канцелярских товаров, зато принес коробку.

– Смотри! – радостно заговорил он. – Давно хотел такие!

Он открыл картонную упаковку и вытащил обувь. Я на секунду онемела, а муж быстро продолжил:

– Легкие, удобные, красивые, недорогие! Как тебе?

Дурацкая обувь куплена, Степа счастлив как пятилетний малыш, который получил мороженое. Стоило ли говорить, что страшнее я ничего в жизни не видела?

– Они прекрасны! – прощебетала я, думая, каким образом лишить жизни чудовищное приобретение.

Пару месяцев я молчала, глядя, как Степан Валерьевич щеголяет в сине-зеленых уродцах. Вот только терпение мое медленно иссякало. А потом поздней осенью супруг, выходя из машины, угодил в глубокую лужу. Домой он вошел босиком, сказал мне:

– Снял обувь и носки, оставил все снаружи на коврике. Сейчас приведу себя в порядок и постираю кроссовки – они очень грязные! Запихну их в стиральную машину.

Меня охватило ликование – вот она, смерть страхолюдских штиблет! И как я поступила? Я, змея, кивнула:

– Правильная идея.