Сахар со стеклом

А есть такие, которые придавливают взглядом словно бетонной плитой, тело наливается свинцом, не давая даже пошевелиться. Взглядом, в котором тьма клубится непроглядной пеленой, поглощая и утаскивая тебя за собой. И ты не можешь сопротивляться, становишься парализован и безволен.

Вот именно таким взглядом и обладал Лекс.

«Мороз по коже» – говорит Аня, когда встречается с ним взглядом. А я бы даже сказала не просто мороз, а арктический холод, пробирающий до самых костей.

Я даже охнуть не успела, когда Лекс резко схватил меня за ворот своей же куртки и дёрнул на себя, а в следующий момент его губы припечатались к моим. Грубо смяли, причиняя боль. Мозг, наверное, расплавился, потому что он совершенно перестал управлять моим телом. Это длилось секунды, но я замерла, совершенно одеревенела, позволив его языку жёстко проникнуть в мой рот. Внутри вспыхнул жар, наконец вернув мне способность контролировать себя. Что было силы я оттолкнула Шевцова, наконец глубоко вдохнув кислород.

– Зачем ты это сделал?!

– Надеялся хоть так заткнуть тебя.

Эмоции взрывным фонтаном вскипели во мне. Обида, унижение, возмущение, злость. И в следующий момент моя ладонь что было силы опустилась на щеку Шевцова. Плевать, даже если он ударит в ответ. Даже если вытолкает из машины прямо сейчас, оставив одну поздним вечером на трассе за городом. Моё терпение лопнуло, забрызгав всё вокруг.

Через несколько секунд мёртвой тишины Шевцов спокойно завёл машину и выехал на трассу, сделав вид, что меня просто не существует. А это могло значить только одно – месть ждёт меня впереди. Ведь Лекс всегда оставляет за собой последнее слово.

Глава 30

Утром ожидаемо я почувствовала першение в горле. Но это мне поначалу так показалось. Стоило попытаться сглотнуть, как фантазия подкинула яркую ассоциацию с проглоченным ежом. Глаза горели и хотелось пить.

Увидев на термометре тридцать семь и два, я застонала от досады. Если с утра есть маленькая температура, то к вечеру жди жар по полной. У меня так всегда простуда начинается.

Натянув домашние штаны и толстовку, я спустилась в гостиную. Мама в домашнем костюме возилась возле цветов у подоконника. Раньше я даже не подозревала об этой её страсти.

– Доброе утро, – проскрипела я, словно несмазанная дверь в сто лет назад забытом замке.

– Ягодка! – мама с улыбкой обернулась, но тут же её лицо стало озабоченным. – Дочь, ты никак заболела?

– Нет, что ты! Это я к рок-концерту готовлюсь, – попыталась пошутить.

Но мама шутку не оценила, вместо этого подошла и приложила ладонь к моему лбу.

– Температуру измеряла?

– Да, – мне осталось только сокрушённо вздохнуть. – Тридцать семь и два.

– И как же тебя угораздило?

Мама покачала головой и обняла меня.