Алый ангел

Ей хотелось бы заняться сначала оружейной комнатой или, быть может, конюшнями. Но там хозяйничал Кэм, и Габриель туда никогда не приглашали.

Герцог был занят делами поместья. Иногда он на короткие промежутки времени покидал жену, когда государственные дела требовали его присутствия в Лондоне. Он был ее мужем. Он был ее любовником. Но больше всего Габриель хотелось, чтобы Кэм стал ее другом. Она ненавидела дистанцию, которую герцог успешно держал между ними в светлое время суток. Совсем другой человек приходил в ее объятия по ночам.

Вполне понятно, что Габриель стала придираться к мужу.

Она требовала предоставить ей больше свободы, чтобы доказать доверие к ней. Она жаловалась, что совсем отрезана от внешнего мира. Возможно, несмотря на все его уверения, война уже давно закончилась. Информацию Габи могла получать только от слуг. Она умоляла сообщить хоть что-нибудь о ее дедушке. Кэм был вежлив, но практически ничего не рассказывал. Габриель понимала, что он хочет сделать ее счастливой, но она была близка к отчаянию.

Герцогиня решила, что раз ее слова мало что значат для Кэма, нужно каким-то экстраординарным способом доказать мужу, что ей можно доверять.

Ее воображение предлагало самые сказочные решения. Откровенно невыполнимые планы Габриель нехотя отбросила. Ей не удавалось придумать, как одновременно подвергнуть жизнь мужа страшной опасности, вовремя прийти к нему на помощь и суметь получить тяжкие телесные повреждения (не смертельные, конечно), что заставит его пасть на колени в смиренном покаянии (и образумиться наконец). План на котором в конце концов, остановилась Габриель, был гораздо проще, хотя, к ее сожалению, не так драматичен. Она покинет Данраден и вернется по собственной воле. Чем дольше Габриель обдумывала этот вариант, тем больше плюсов в нем обнаруживала. Кэм будет опустошен, когда обнаружит, что она исчезла. Ей не хотелось причинять герцогу такую боль, но радость, которую он испытает, когда она потребует пропустить ее в парадные ворота Данрадена, восполнит пережитые страдания. Тогда ее преданность Кэму останется вне всяких сомнений. Но как это осуществить?

О повторении прошлой попытки побега не могло быть и речи.

Во-первых, на каждой башне теперь стояли часовые, а во-вторых, Габи почти наверняка была беременна. Она не посмела бы вызвать гнев Кэма, подвергнув себя и свое бесценное бремя ненужному риску. План должен быть легко осуществим. Что касается обещания Кэму, что она больше не будет пытаться сбежать, совесть Габриель была чиста. Фальшивый побег – и не побег вовсе, по крайней мере, с ее точки зрения.

Менее находчивая девушка неделями ломала бы голову над тем, как осуществить все это предприятие.