Алый ангел

Принимая во внимание боевое прошлое Габриель, неудивительно, что она всего за несколько дней сумела в деталях разработать вполне сносный план. На самом деле она уже рассматривала эту возможность ранее, но отвергла ее. Хотя ни жизни, ни здоровью Габи не угрожала ни малейшая опасность, риск попасться при попытке к бегству был велик.

Габриель начала осуществление плана с того, что однажды сырым унылым утром объявила Бетси о своем намерении лично осмотреть запасы одежды для слуг. В Данрадене слуги меняли ливреи каждую осень и весну. Не составило большого труда спрятать в наволочку один из коричнево-бежевых костюмов для пажей.

Когда Бетси отвернулась, Габриель кинулась в свою комнату и спрятала трофей в дальний угол гардероба. Несколько минут спустя Габриель с горящими глазами и пылающими щеками не спеша вернулась в парадный зал и обнаружила, что ее ждет Кэм.

Герцог убрал с носика жены комочек пуха, перед тем как отвести Габриель в свой кабинет. Улыбнувшись, Кэм заметил:

– Беременность, должно быть, идет тебе на пользу. Ты просто цветешь.

– Пожалуйста, не говори так, – попросила Габриель, позволяя мужу усадить ее за стол.

 – Еще слишком рано быть настолько уверенным.

Габриель собиралась сказать еще что-то, но ее мысли вдруг приняли совсем другой оборот, когда она взглянула на листок бумаги, наугад взятый со стола. Письмо было написано почерком Кэма, адресовалось ее дедушке и походило на многие другие, что ей приходилось переписывать в прошлом.

– Я попросил местного врача заглянуть к нам на этой неделе, – услышала Габриель слова мужа, но они не произвели на нее никакого впечатления.

Когда она взглянула на Кэма, в ее глазах читалось напряжение.

– Я не буду этого переписывать, даже не проси."

"Кэм помрачнел. Он спокойно, оценивающе посмотрел на жену и холодно произнес:

– Это необходимо, чтобы Маскарон продолжал сотрудничать с нами, иначе я не стал бы просить тебя об этом.

– Почему я не могу сказать ему правду? Ведь теперь, когда наш брак стал настоящим, нет никакой необходимости продолжать эту игру.

– Ты ошибаешься, – сказал Кэм. – Наш брак ничего не меняет. Почему ты решила, что он должен что-то изменить?

Последовавшая ссора была неистовой и потрясла обоих. В какой-то момент, не совсем понимая, что говорит, Габриель выпалила:

– Ничто не заставит меня поверить, будто ты делаешь это ради своей страны! Это личное.

Это мой дедушка. Ты ненавидишь его! Ты ненавидишь его, не так ли?

Правда была написана на лице герцога. Побледнев, поджав губы, он исключительно силой воли заставил жену подчиниться его указаниям.

Габриель переписала письмо и поднялась. Голос ее дрожал, когда она сказала:

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, за что ненавидишь моего дедушку.

Кэм молча повернулся к жене спиной.