Алый ангел

Дело было не в богатых гобеленах, украшавших стены, не в золоченых потолках и фресках и не в бесценных картинах и фарфоре. С подобным Габи ожидала столкнуться. Но ей еще никогда не приходилось видеть серебряных канделябров и столов такой тонкой работы. Даже стулья были обиты серебром.

– И то и другое, – ответил ей Кэм.

Габриель очень радовалась тому, что не является членом королевской семьи. Она с дрожью подумала, сколько бесценных вещей могло бы быть испорчено за многие годы, если бы они выскальзывали из ее небрежных рук.

Роскошная обстановка вызвала в памяти grande salle в ее замке в Нормандии.

Габриель никогда не чувствовала себя уютно в этой комнате. Зал принадлежал Маскарону и отражал его вкусы. Подобное холодное совершенство только пугало Габриель. Она предпочитала скромное очарование собственной маленькой гостиной, где ее окружали все ее сокровища, или простор и притягательность ее личных апартаментов в Данрадене.

Габриель на несколько минут задумалась над тем, что рассматривает Данраден с такой точки зрения. С каких пор, интересно, она начала относиться к замку Кэма как своему дому, а не как к тюрьме? Девушка не могла дать сколько-нибудь точного ответа.

Возможно, с тех пор, как Кэм начал рассказывать ей историю каждого предмета в замке, каждой выбоины и царапины, оставленных предыдущими поколениями Колбурнов.

Кэм дал ей carte blanche[64] менять в Данрадене все по своему вкусу. В то же время он с мальчишеским пылом объяснил ей, почему хочет оставить без изменений тот или иной, иногда просто отвратительный, уголок. Габриель смеясь говорила мужу, что модернизацией Данрадена они будут заниматься только вместе.

В одном девушка была абсолютно уверена: в обстановке их дома не будет ни капли помпезности Виндзора.

Прочистив горло, Габриель оперлась на подлокотник стула и прошептала:

– Долго еще?

– Уже скоро, – успокоил ее Кэм и стал развлекать огромным количеством забавных историй из жизни некоторых прославленных личностей – начиная с Вильгельма Завоевателя, – которые основали, столетиями расширяли и украшали эту крепость, пока она не приобрела свой нынешний величественный вид.

Постепенно Габриель, неожиданно для себя, заинтересовалась рассказом и перестала дрожать.

Тем не менее, когда открылась дверь, ведущая в приемный зал королевы, девушка чуть не вскочила на ноги.

– Тише, девочка, – успокаивающе улыбаясь, сказал Кэм. – Тебе нечего бояться.

За последние несколько недель он повторял эти слова сотни раз.

Габриель попыталась ответить мужу улыбкой, но ее губы, казалось, замерзли. Кто-то, – она не была уверена, был ли этот джентльмен слугой в великолепной ливрее или пэром в блестящем церемониальном наряде, – пригласил их подойти к входу в зал.