Алый ангел

– Мы с Фуше не совсем друзья, – произнес Талейран, – но и не враги. Полагаю, можно сказать, что мы в некотором роде коллеги.

Маскарон пробормотал что-то подходящее. Тихо и доверительно Талейран продолжил:

– Мне подумалось, что будущее Франции очень неясно. Ей выгодно иметь друзей по обе стороны Ла-Манша.

Эта мысль была не нова. Ее французскому политику подсказал молодой герцог Дайсон, когда они с глазу на глаз беседовали на его яхте. Дайсон был абсолютно уверен, что у его тестя не было никаких планов спасения, и очень не хотел оставлять Маскарона во Франции, на милость Фуше. Талейран быстро понял намек.

– Предоставьте мне разобраться с Фуше, – сказал он. – Думаю, я знаю, как связать ему руки.

Молодой герцог намекнул, что воздаст за эту услугу сторицей, если, конечно, это в его силах. Талейран понял: услуги были обменной валютой и гораздо более полезной, чем деньги в банке.

– Да, – вслух размышлял он, – никогда не помешает иметь высокопоставленных друзей.

– Таких, как Чарльз Фокс, – предположил Маскарон.

– Именно. И ваш зять, Дайсон.

Собеседники обменялись понимающими взглядами."

"– Хорошему человеку всегда найдется место в министерстве иностранных дел, – заметил Талейран. – Если вас это заинтересует, я буду счастлив подыскать вам должность.

Выяснилось, что Маскарона это очень заинтересовало.

– Но как же Фуше? – сказал он. – Этот человек жаждет моей крови.

На лице Талейрана отразилось удивление.

– Вы ошибаетесь, месье Маскарон. Амбиции Фуше выходят за пределы личных отношений. Он жаждет власти. И получилось так, что в моих силах помочь ему. – Талейран откинулся на спинку обитого кожей сиденья, устраиваясь удобнее. – Значит, решено, – сказал он.

Слова Талейрана прозвучали как пророчество. Маскарон не мог в них усомниться.

* * *Данраден. С палубы «Маргариты» Габриель созерцала его прочные стены и высокие башни. Высоко в небе, из гнезд в горных утесах вылетали чайки и кружили над морем, а ветер разносил их жалобные крики на несколько миль вокруг. Воздух был наполнен знакомым ароматом соленой морской воды и резким, хотя и не отталкивающим запахом таинственных созданий, живущих в глубине. Словно ласка любовника, солнечный свет заливал представшую перед Габриель картину, придавая воде зеленовато-голубой цвет, что так привычен для корнуоллских берегов, и окутывал надежные стены крепости Кэма переливавшимися теплыми красками, превращая холодность замка в приветливую теплоту.

Габриель подумала о том, что вернулась домой, и рассмеялась. Оглянувшись, она заметила хмурое выражение лица Кэма. Они почти не улыбались друг другу с тех пор, как Кэм забрал ее из Нормандии.