Алый ангел

– Если я хоть что-то знаю о Питте, – ответил Фокс, – то Дайсон утратит все свое влияние. Герцог станет препятствием, бременем для партии. И тори выбросят этот мешающий им камень.

– Я думал, вашей целью был Питт."

"Мистер Фокс выказал некоторое удивление. Он глухо рассмеялся и наполнил полупустой стакан принца.

– Мистер Питт – это враг, которого я знаю. Он ничем не может меня удивить. Нет, ваше высочество. На этот раз своей жертвой я наметил Дайсона.

Принц задумчиво пригубил вино из стакана. Спустя некоторое время он спросил:

– Что такого вам сделал Дайсон?

– Мне? Насколько я знаю, ничего.

Я смотрю дальше. Ему ведь не больше тридцати, согласны?

– И что из этого? – спросил принц.

– Я пришел к выводу, что этот человек в какой-то степени одержим. Дайсон и так уже близок к власти. А у него впереди еще годы, чтобы направить политику парламента, и правительства в нужное ему русло.

Принц представил Дайсона, занимающего пост Питта в последующие двадцать или тридцать лет, и что особенно важно, во время его собственного правления в качестве английского монарха.

– Боже правый! – воскликнул Георг.

Эта картина привела его в ужас. Он, не раздумывая, осушил стакан. – Чарльз, – сказал принц с чувством, – вы дальновидный человек.

Фокс улыбнулся.

– Вернемся к моим гостям, ваше высочество?

– Прошу прощения?

– На вечеринке необходимо мое присутствие, – прогудел Фокс.

Принц в недоумении уставился на политика. В воздухе раздался взрыв смеха, вслед за которым послышались громкие возгласы одобрения.

– Ах, эта вечеринка! – сказал принц, покачав голо вой. – Ох уж эти ваши каламбуры, Чарльз!

Мистер Фокс подавил вздох и следом за принцем вышел из комнаты.

Глава 10

Англичанин вернулся, и, увидев его, где-то глубоко внутри Габриель снова почувствовала тревогу. Они с лордом Лэнсингом, – Саймоном, как Габриель теперь его называла, прогуливались по зубчатым вершинам башен замка, когда герцог въехал во двор через северные ворота. Девушка не могла объяснить как, но когда Колбурн поднял взгляд и заметил ее, она почувствовала, что герцог в ужасном расположении духа. «Его глаза, – подумала Габриель, – вот-вот вспыхнут и приобретут тот опасный оттенок, который всегда выдавал бурю скрытых эмоций».

Вздрогнув, девушка прижалась ближе к Лэнсингу.

– Он вернулся, – сказала она, – и у него отвратительное настроение.

– Кто вернулся? – спросил Лэнсинг. – Ведь не Кэм?

Лорд повернулся к стене, с которой был виден внутренний двор.

– Боже мой, это же Кэм! Что заставило его вернуться так рано?

Радость, которую Лэнсинг так открыто выражал, увиден герцога, отнюдь не разделяла его спутница. Блаженная передышка, которой Габриель наслаждалась в отсутствии Кэма, теперь подошла к концу.