Алый ангел

Саймон, я хочу поговорить с тобой у себя в комнате, не откладывая. Сейчас, Саймон, если ты не против.

Лэнсинг в недоумении посмотрел на Габриель.

– Интересно, что на него нашло?

– Я же говорила, что он не в настроении, – ответила девушка.

– Кэм? Не в настроении? Такого не может быть. Я ни разу не видел, чтобы он терял самообладание.

– Но сейчас именно такой случай, – сказала Габриель, кивнув со знающим видом.

Улыбка Лэнсинга была слегка высокомерной.

– Когда ты лучше узнаешь Кэма, Габриель, ты поймешь, насколько нелепо это предположение. Характер герцога Дайсона тверд, словно мыс Гибралтар.

Ему не знакомы изменчивые эмоции, которые мучают нас, простых смертных.

От слов Лэнсинга у Габриель расширились глаза, но она не стала ему возражать. Девушка обнаружила: в том, что касается характера герцога Дайсона, они с Лэнсингом никогда не придут к общему мнению.

– Саймон! – прорычал голос человека, который никогда не терял самообладания.

– Мне лучше пойти к нему, – сказал Лэнсинг и поспешил наверх, отвечая на нетерпеливые призывы.

Габриель тоже поднялась по лестнице в поисках Луизы.

Девушка столкнулась с соотечественницей на последнем пролете.

– Ваше присутствие необходимо в библиотеке, – сказала Габриель. – Англичанин вернулся.

– Кэм дома? – спросила Луиза.

Впервые ее холодная, надменная манера вести себя чуточку смягчилась.

Габриель не льстила себя надеждой, что причина этой мягкости была в ней. В течение недели, когда англичанина не было дома, Луиза Пельтье даже не пыталась скрыть свою неприязнь. Последующее поведение Габриель, впрочем, и не располагало Луизу к дружелюбию. Поскольку Пельтье считала девушку дикой до неприличия, Габриель решила приложить все усилия, чтобы не обмануть ожиданий соотечественницы.

В этом она, по крайней мере, была последовательной. А с лордом Лэнсингом, чьи ожидания диаметрально отличались от Луизиных, Габриель вела себя образцово.

– Он в дурном настроении, – бросила пробный камень девушка.

Она не пыталась предупредить свою соотечественницу о том, чего той следует ожидать. Габриель в каком-то смысле зондировала почву, намереваясь выяснить, есть ли еще хоть кто-нибудь во всем Данрадене, кто умеет определять настроение англичанина.

По-видимому, она была единственной.

– Как мало ты его знаешь! – фыркнула Луиза и прошла мимо.

Габриель философски пожала плечами и отправилась к себе. Ее не волновало дурное расположение духа англичанина, пока он соблюдал дистанцию. Габриель невольно вздрогнула, вспомнив, что у него были и другие непостижимые настроения, которые она считала гораздо более опасными, чем простое выражение гнева.

У себя в комнате Габриель обнаружила Бетси, приставленную к ней камеристку.