Ангелы на льду не выживают. Том 2

Это нам отсюда кажется, что там жизнь слаще и вообще медом мазано, а на самом деле… Парня «купят за границу» и считают его своей собственностью, берут на содержание и проживание, а потом начинают этим попрекать и еще требовать, чтобы он жил так, как они укажут. Парни чувствуют себя бесправными и униженными: мы за тебя заплатили – делай, что говорят. То есть сначала-то все шоколадно, типа я тут как сыр в масле катаюсь, я сладко ем и мягко сплю. А потом, когда он начинает проявлять самостоятельность, ему говорят: «Мы тебя кормим-поим, ты у нас живешь, так что соблюдай режим и тренируйся, у нас своя дочка, мы ради нее тебя купили, так что ты с ней дружи, а с другими не дружи».

Очень часто родители хотят, чтобы пара была парой, то есть в купленном для дочки партнере они видят потенциального жениха и мужа. Европейские и американские родители обычно хотят, чтобы парень был с девушкой официально, они вложили деньги и хотят, чтобы дочь вышла замуж за вложение». Парни, конечно, пытаются бунтовать: я что, раб? Вы что, купили меня? А они отвечают: да, купили. Но мальчик-то считает, что его купили только для тренировок, а на всю обычную жизнь за рамками катка он имеет полное право. Оказывается, не имеет. И многие не выдерживают. Есть, конечно, такие, кто соглашается с поставленными условиями, но есть и те, кто сбегает. Некоторые остаются там же или переезжают в другую страну, некоторые возвращаются в Россию. Так что Ефимова, можно сказать, спасла меня от такого вот унижения, меня же тоже родители девочки нашли, так что и мне пришлось бы в примаках жить.

Как удачно, что Власов сам заговорил о Ефимовой! Но, с другой стороны, если это он ее убил, то вряд ли стал бы называть ее фамилию, давая понять тем самым, что хорошо помнит чиновницу, поставившую жирный крест на дальнейшей карьере спортсмена.

– Вот насчет Ефимовой я и хотел поговорить… Что ты делал в день ее убийства?

Власов замер, лицо его выражало полное, абсолютное непонимание. Брови слегка сдвинулись, глаза сузились в сосредоточенной попытке понять и осмыслить услышанное.

– В какой день… В день чего?… Я не понял… Повтори, что ты сказал…

Реакция совершенно натуральная, естественная.

– Я сказал, что Ефимова убита, и спросил тебя, что ты делал в день ее смерти.

А вдруг ты решил ей отомстить за то, что она тебе кислород перекрыла, и убил, – весело проговорил Антон.

Лоб Власова расправился, складки, возникшие от напряжения, разгладились, и все лицо его, казалось, посветлело.

– Ефимову убили? – с изумлением переспросил он. – Да ладно, не может быть! Ты что, серьезно?

– Серьезно. А что, похоже, что я пошутил?

– И когда? Давно?

– Да прилично уже, месяца два. А если точнее, то двадцатого марта.