Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

"

"— Нет, можно, Александр Иванович! — твердо проговорил Федин. — Заметьте — вы не знаете всех обстоятельств. Эти сволочи… Извините за резкость выражений. Но они действительно сволочи — те, кто клепал на Володю. Они ведь прекрасно знали, что он — человек нездоровый и немолод уже, и во время войны получил два тяжелых ранения и контузию. Заметьте, в каком он оказался жутком положении. В течение нескольких лет был вынужден все время оправдываться за грехи, которых не совершал. Испытание клеветой не то что человек, коллективы не выдерживают. Так что это самое настоящее убийство.

Крымов вздохнул:

— И все же повторяю: квалифицировать это как убийство нельзя.

— Выходит, это правда, — не спрашивая, а утверждая, сказал Федин, и в голосе его слышалось разочарование и усталость.

— Что вы имеете в виду?

— Антон говорил, что все это бессмысленно, что вы дело не заведете.

— А кто такой Антон?

— Наш общий друг с Мельниковым. Антон Михайлович Звягинцев. Значит, не заведете дела?

— Что касается убийства, то, естественно, нет.

— А клеветы?

«Так, — подумал Крымов, — пожалуй, самое трудное позади. Но, боже, какие разочарования ждут еще Алексея Алексеевича».

— Видите ли, существует одна тонкость, — сказал Крымов. — Дело о клевете может быть возбуждено по заявлению потерпевшего.

— Но он же умер! — не сдержавшись, крикнул Федин.

— Не волнуйтесь, Алексей Алексеевич. Наш закон предусматривает и такое: дело может быть возбуждено и без жалобы потерпевшего, при условии, что оно имеет особое общественное значение.

— А по-вашему оно не имеет?

— Я этого не говорил. Вы пришли за советом, и я стараюсь во всех аспектах разъяснить вам существо вопроса.

— Так, — медленно произносил Федин, поворачиваясь к Крымову.

 — Сколько, однако, у вас «если». Выходит, для вас доброе имя человека — пустой звук? Жизнь человека тоже пустой звук? Стыдно, товарищ следователь по особо важным делам! Мне за вас стыдно!

«Замечательный старик, — думал Крымов. — Бьет-то как больно и по самым незащищенным местам. Спасибо тебе большое, Шурыга».

Он улыбнулся Федину:

— Я ведь законник, Алексей Алексеевич. Я…

Но Федину аргументы его были не нужны:

— Анонимка, Александр Иванович, заметьте — социальное зло. Неужели не ясно? Это разбитые жизни! Это растление душ окружающих.

Он рывком вытащил из внутреннего кармана пиджака изрядно помятый листок бумаги:

— В конце концов, хочу обратить ваше внимание на то, что в одном из отчетов о заседании Политбюро ЦК КПСС говорилось о необходимости разоблачения клеветников.

— В годы войны вы, Алексей Алексеевич, наверняка были в действующей армии. Да?

— Был, несколько удивившись вопросу, ответил Федин.

— В танковых частях?

— Почему в танковых? В пехоте.

— Склонность у вас идти напролом.